Во время моего пребывания здесь самое мягкое, что слышала от этой женщины, было «девка» и «эта». Причем не то чтобы она не любила меня как-то особенно сильно. Она всем говорила: «Запомните, вы здесь — пустое место. Вы стоите ровно столько, сколько за вас заплатят на отборе. И чем дороже за вас заплатят, тем бережнее будут к вам относиться…».

— А как ты хочешь, чтобы я к тебе обращалась? — она похлопала карими глазами, подобострастно глядя на меня снизу вверх.

До этого она при мне так смотрела только на мужчин, приходивших выбрать невесту.

И тут вдруг до меня дошло. Она ведь думает, что я — беременна! А по закону беременная человечка приравнивается к оборотницам. А я, кроме всего прочего, еще и вдова со многомиллионным наследством.

А грозная деканша, три года портившая мое существование, отправляющая меня проводить ночи в ящике в качестве наказания — всего лишь человек.

Сейчас она мне даже ростом казалась гораздо ниже, чем была в день, когда я покинула это место.

— Можете обращаться ко мне «госпожа Хардова», — я расплылась в акульей улыбке. — Выйти замуж я не успела, но семейный адвокат пояснил, что, когда родится ребенок и ДНК будет подтверждено, я смогу взять фамилию Азара. Под ней я позже собираюсь публиковать мемуары о своей жизни. В особенности о том, как провела годы в Академии.

Деканша сбилась с шага, наконец выпуская мою руку из своей цепкой хватки, я тут же поспешила ее «добить»:

— Обязательно посвящу здешнему персоналу отдельную главу. Тому, как вы были «милы». Издательства уже встали в очередь.

— Поздравляю вас, — сухо отозвалась она и вперед меня убежала ко входу, на ходу добавив: — Позвать вас — инициатива попечительского совета.

«Моя бы воля, вас тут не было», — читалось в ее словах.

Входя, я покачала подъюбником, чтобы хоть немного стряхнуть с пышного платья налипшие ветки и сухую траву. Даже откинутая назад фата умудрилась нацеплять какой-то мелкой пыли.

За то время, что меня не было, в особняке не изменилось ровным счетом ничего. Те же пастельные обои на стенах, те же безвкусные картины, серый пол и пустые белые плафоны на потолке. И шторы на окнах были те же самые.

Но во всем этом царило какое-то запустение и угнетённость, мрачная атмосфера, от которой я успела отвыкнуть. И вместе с тем казалось, что никуда я на самом деле и не уезжала.

Азар, все, что случилось со мной после отбора — лишь сон. На самом деле я продолжаю жить в Академии, и сейчас меня опять ведут назначать очередное взыскание…

Разве что вокруг непривычно тихо, будто здание вымерло:

— Все уже собрались и ждут в актовом зале, — пояснила деканша. — Вас специально привезли так, чтобы вы ни с кем не общались. В смысле… чтобы вас не задерживать.