Мы с мамой свернули в мужской отдел, и она направилась прямиком к галстукам. В то время как она выбирала между несколькими моделями, я поставила себе задачу отыскать самый забавный рисунок, который только получится найти. Уже после третьего галстука мы обе хохотали в голос, но добил нас тот, который был весь в резиновых уточках.

– Ты уверена, что нужен именно галстук? – спросила я, когда мама в итоге показала мне, какой ей понравился больше всего. Галстук пересекали синие и голубые полоски, и он блестел на свету. Мама смотрела на него так, словно откопала ценнейшее сокровище, и положила его в корзину, которую мы взяли на входе.

– Это первый раз, когда у меня есть мужчина, с которым я – мы – отпразднуем Рождество, – ответила она, когда мы отправились в соседний отдел с носками. Мама целенаправленно потянулась к ужасной паре с северными оленями. Она тоже перекочевала в корзинку. – Все должно быть максимально нормально и обыкновенно.

– Звучит… очень романтично.

Она расслышала иронию в моем тоне и улыбнулась. Той же самой улыбкой, с которой всегда смотрела на Стенли.

– Стенли заслужил нормальное Рождество без всякой драмы.

Я внимательно наблюдала за ней, пока она увлеченно изучала стеллаж с носками.

– Вы действительно отличная пара.

Мама оглянулась на меня и пожала плечами:

– Серьезные отношения – это трудная работа. Часто бывают дни, когда меня захватывают страхи из прошлого, а потом чувство вины, поскольку это последнее, чего бы мне хотелось.

Я размышляла над ее фразой, когда мы вышли из мужского отдела и пошли к эскалатору. По пути туда нам попался стенд с канцелярскими принадлежностями, и я нашла книгу, в которой можно рисовать методом граттажа. Под черным слоем, которым были покрыты страницы, находились блестящие цвета всех оттенков радуги, и если процарапать по черной поверхности прилагающимся деревянным резцом, то получались яркие узоры и рисунки.

– Идеально для Доун, – рассеянно пробормотала я, опуская книгу в корзинку к остальным нашим подаркам.

Мамины слова продолжали звучать у меня в голове и непроизвольно напоминали о Нолане. Я подумала о нашей встрече в больнице. Каким естественным ощущалось его присутствие. Как он подбадривал меня… и что сказал незадолго до того, как мы попрощались. Его слова не давали мне покоя в течение всего собеседования, а потом и до самой ночи, однако я не решалась больше заходить в «Скайп», чтобы проверить, в Сети ли он. Для этого я была слишком сбита с толку.

– Как… как Стенли относится к тому, что тебя все еще мучают эти страхи?

Мы шли очень близко друг от друга вдоль прохода, и когда я повернула к ней голову, ее взгляд стал задумчивым.

– Стенли самый понимающий и любящий мужчина из всех, кого я знала, – произнесла она некоторое время спустя.