— Ты даже не говоришь, куда ты уехала!

— Мама, ты, главное, не волнуйся. Я обязательно приеду. Я приеду на девятое. У меня уже первая зарплата на новом месте будет, посмотрим, где будет лучше заказать тебе новые окна. Ты уже определилась с фирмой?

— Да еще не совсем, — призналась мама. — Поспрашивала у соседок.

— Конечно. Я тоже посмотрю отзывы по фирмам в интернете. Ой, мама, мы же за твои деньги говорим? Наверное, уже много натикало. Спасибо большое, что позвонила. Давай завтра я, чтобы твои деньги не тратить.

— Да, действительно. Хорошо. Ну, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мама. Береги себя.

В трубке раздались короткие гудки.

Даша облегченно нажала на отбой.

Сколько еще ей удастся отбиваться от попыток мамы узнать, где она?

И к девятому, кровь из носу, ей нужно придумать стопроцентную отмазку, чтобы не появляться в родном городе. Хорошо, что мама больше на нее не обижается. Еще лучше, что их разделяет пара сотен километров. С теми, кто тебя любит, лучше всего держаться на расстоянии. Безопаснее.

Паша отметил Первомай здоровым сном почти до обеда. Он отсыпался за всю безумную неделю и — авансом — за грядущее ночное бодрствование.

Поляков надеялся, да что надеялся, — планировал, — хорошенько зажечь нынешней ночью. Навел порядок дома, сгонял в супермаркет за свежими продуктами, замариновал мяско. Если не будет съедено на ужин, уйдет на поздний завтрак, который практически обед. Паша представил, как будет крутиться у плиты возле Даши. Его Снежная Королева будет недовольно морщить носик, а он будет ее целовать. И она будет ворчать, но иногда улыбаться. И может даже сама его поцелует.

Непонятно почему, но для Паши было важно, чтобы она — сама.

Обычно его раздражала излишняя самодеятельность со стороны дам-с. Подружек он выбирал приятных на вид и ощупь, но непременно послушных и старательных.

Даша совсем не вписывалась в его типаж. Ни по внешности, ни по характеру.

Но Кощея потряхивало от ее хрупкости. От ее острых граней. Торчащих во все стороны игл, которые хотелось пригладить. Зачем ей эти колючки, если у нее есть такой сильный он?..

Паша застыл у зеркала с бритвенным станком в руке.

С чего это его потянуло на подвиги?

Родительские инстинкты проснулись?

Вообще Кощея угнетали мысли о детях, жене и прочих кандалах.

Мысли об обязательствах, необходимости подстраиваться под кого-то, ограничивать себя в желаниях и финансах, выносить нытье… Паша с острой тоской вспоминал свое детство, семейные ужины, безразличное лицо матери, недовольное выражение отца и их вечные ссоры за закрытой дверью с ором до потолка. И нечаянно подсмотренную сцену у отца на работе, где он развлекался одновременно с двумя молоденькими медсестричками. Полякова передернуло.