Я знал, что буду объектом внимания самое большее минут пять‑семь, дожидался, когда дамы начинали перемывать кости кому‑нибудь из отсутствующих, шел в ванную, тщательно умывался, прыскался папенькиным одеколоном, успокаивался от его запаха и опять усаживался за чтение.
Хорошо ли я учился? Скажу честно: все точные науки остались за гранью моего понимания. Слава богу, в моем классе училась девочка со странным для Москвы именем Милла (именно так, с двумя «л») и не менее удивительной фамилией Плахин. Так вот эта Милла Плахин, золотая отличница, помогала Ване Подушкину на всех контрольных.
Милла Плахин была моим единственным школьным другом, я ходил к ней в гости и очень переживал, когда девочка вместе с родителями переехала жить в США. Помнится, Николетта, узнав, что семейство Плахин собралось эмигрировать, категорически запретила мне общаться с их дочерью — в советские годы тот, кто хотел удрать из социалистического рая, считался предателем, врагом, а если ты приятельствуешь с таким человеком, то и сам являешься изменником Родины.
— Любой подросток — испытание для родителей, — продолжала тем временем Лидия. — Ксения довела всех Винивитиновых до ручки. Мама говорила, что девочка каждый день закатывала скандалы. Эмма Геннадиевна и Матвей Ильич даже не пытались скрыть, как внучка им надоела. Думаю, у старших просто терпение лопнуло, вот они и обрадовались, когда появилась возможность отправить хулиганку подальше.


















Комментарии
Добавить комментарий