Но надеюсь, они опять подружатся.

На том и порешили — объявить прислугу тяжело больной, почти умирающей.

И вот сейчас Эмма Геннадиевна напомнила:

— Если человек лежит в больнице, ему надо послать цветы, фрукты, конфеты, оказать внимание.

— Конечно, мама, — кивнула Елизавета Матвеевна, — именно так мы и поступим. Иван Павлович, отвезите букет для Надежды Васильевны.

— Как прикажете, — почтительно откликнулся я.

В столовую вошла Светлана Андреевна:

— Доброе утро. Как завтрак? Извините, если не угодила. Пожалуйста, сразу скажите, коли что не так, я обязательно исправлюсь.

— Пока все нормально, — сухо обронила вдова.

— Каша густовата, — закапризничала Фиса, — я люблю пожиже.

— Непременно учту, — пообещала новая прислуга. — С кем согласовать обеденное меню и ужин?

— Дорогая, — сквозь зубы процедила Елизавета Матвеевна, — с этим вопросом лучше обратиться к дворецкому, а не к нам во время завтрака.

Я мысленно зааплодировал Елизавете Матвеевне. Услышав ее последние слова, можно было подумать, что вдова с детства жила в доме, где работал дворецкий, в голову не придет, что еще неделю назад она сама говорила домработнице, что лучше приготовить.

Светлана Андреевна посмотрела на меня, я кивнул, и она пошла к выходу из столовой. В дверях она чуть было не столкнулась с Ксюшей, которая незамедлительно поинтересовалась:

— Что за корова тут разгуливает?

— Ее прислали вместо Надежды Васильевны, — пояснила Анфиса. — Весьма милый жест со стороны Игоря Анатольевича. Ксюша, ты с таким заботливым мужем никогда не пропадешь.

— А куда Диди подевалась?

— Чего ты так с утра размалевалась? — не отвечая на вопрос, набросилась на внучку бабушка.

— Мама, сейчас это модно, — попыталась остановить старушку Фиса. — Нынешней осенью макияж делают избыточно ярким.

— Где Надежда Васильевна? — повторила Ксения, никак не реагируя на слова Эммы Геннадиевны.

— Дорогая, мне тяжело сообщать тебе малоприятную новость, — произнесла Елизавета. — Твоя бывшая няня серьезно заболела, ночью у нее случился удар, сейчас она в реанимации. Не переживай, за ней прекрасно ухаживают.

Ксения всхлипнула и, резко развернувшись, убежала вон.

Эмма Геннадиевна неодобрительно покачала головой:

— Девочка совершенно не умеет себя вести.

Елизавета Матвеевна поднялась.

— Мама, ты же знаешь, как Ксюша привязана к своей няне.

— Все равно нужно учиться сдерживать эмоции, — не сдалась старушка. — Ксения обязана помнить, что она княжна, потомок великого рода Винивитиновых‑Бельских, а не ребенок без роду и племени. Распущенность чувств — это так не аристократично. Спасибо, мне расхотелось есть. Папочка, пошли. Рич, быстро.