Но трубка!

— Лидия сказала, что племянник звонил ей накануне юбилея Надежды Васильевны, выражал возмущение, что тетя не предложила ему оплатить перелет Владивосток — Москва — Владивосток, — возразил я. — Значит, у него, по крайней мере на тот момент, имелся мобильный телефон. Хотя… Может, он воспользовался стационарным аппаратом, заказал разговор на почте?

— Нет, Ваня, это значит другое, — повысила голос Нора. — А именно: Лидия соврала. Или ее обманули, с ней беседовал не племянник, а кто‑то другой. Ты сам говорил, что сестра Майи близко с ее детьми не общалась, могла забыть голос парня.

— Зачем кому‑то водить ее за нос? — не понял я.

— Чтобы лишний раз подтвердить: Иосиф жив, Ксения не лишала его жизни, — отчеканила Элеонора. — Вот смотри, тебя мучили сомнения, но ты поговорил с Лидией и убедился, что с Иосифом все в порядке — покойники ведь теткам не звонят, мертвецам билеты на самолет без надобности. Верить надо не сказанным людьми словам, а документам. Фактам. А факты говорят следующее: мобильной связью Йося не пользуется, кредиток не имеет, у него нет странички в соцсетях, в твиттере Лапин не замечен, на профессиональные форумы не ходит, ни с кем в Интернете не общается.

Ну и как это может быть? Короче, Ваня, Иосифа убили.

— А где тело? — глупо поинтересовался я.

— Зарыли. Полагаю, где‑нибудь в усадьбе, в огромном парке, места там полно. Походи в свободное время по территории, поищи могилку.

— Навряд ли я наткнусь на холмик с надгробием и надписью «Тут лежит Иосиф», — вздохнул я.

— Все равно займись, — велела Нора.

— Что‑то не вяжется, — протянул я. — Надежда Васильевна осталась работать у Винивитиновых после смерти любимого внука? Лидия обронила в разговоре, что ее мать переехала на постоянное жительство в усадьбу в тот год, когда Иосиф улетел на учебу, а Катя отправилась в Питер.

Вроде бы Надежде Васильевне стало одиноко, она сдала свою двушку и перебралась к хозяевам. Вы бы согласились жить в одном доме с родителями убийцы дорогого вам человека?

— Теперь о Кате, — проигнорировав мой вопрос, продолжила Нора. — Она действительно обучалась в Питере в театральном вузе, но примерной студенткой не считалась, сессии сдавала на тройки, любила повеселиться, гуляла до потери пульса, заводила направо‑налево романы.

В самом конце прошлого года девица оформила академический отпуск, предоставила справку из московской клиники о том, что ей требуется длительное лечение, и покинула вуз.

— У молодых тоже бывают проблемы с сердцем, — вздохнул я.

— Согласна, — почему‑то не стала спорить Элеонора. — Но Екатерина Лапина в упомянутой больнице среди тех, кто состоит на учете, не значится, карту на нее не заводили.

— Вероятно, Катя лечится у какого‑то врача частным образом, — предположил я.