Несомненно, он задумался над тем, почему я сделал это! И конечно, понял, что у меня есть дочка, которая указывает мне, что я должен и чего я не должен делать! — он повернулся к остальным. — Моя дочь — просто тиран, она превратила меня в своего раба!

Все смотрели на нас с улыбкой. Все, кроме Клер Карсон. У меня путались мысли, но мне вдруг показалось, что я не очень-то ей нравлюсь. Эту мысль я тут же отбросила: это было глупо да и неважно.

— Они оба большие чудаки, мой муж и моя дочь! — добавила мать. Джессика, конечно, пошла в отца, и, как ни странно, мне не хотелось бы, чтобы их характеры изменились, даже если бы это стало возможно!

— Ловлю тебя на слове, — отец.

— Я думаю, — вмешался мистер Баррингтон, — что нам следует выпить за наше знакомство! Началось оно при неприятных обстоятельствах, а в результате все обернулось как нельзя лучше! Надеюсь, это станет началом нашей дружбы.

Все выпили, и я заметила, что Эдвард Баррингтон посматривает на меня. Он очень тепло улыбался, и, несмотря на то, что мне грустно было думать о цыгане Джейке, я ощутила удовольствие, пока опять не заметила, как смотрит на меня Клер Карсон.

На следующий день мы отправились домой. Мы выехали с постоялого двора рано утром. Баррингтоны настояли на том, чтобы по пути мы ненадолго заехали к ним. Там мы подкрепились вином с пирожными и договорились, что время от времени будем навещать друг друга. Все вышли из дома, чтобы помахать нам на прощание и пожелать удачного путешествия.

Мысли у меня были грустные. Я сделала все, что могла, чтобы спасти Джейка, и он избежал смерти. Но каторга на другом краю света в течение семи лет?

У нас с ним сложились странные отношения, и я понимала, что, если даже никогда больше не увижу его, он будет продолжать жить в моих мыслях.

Отец сказал, что Джейк из тех, кто всюду выживает. Эти слова меня немножко успокаивали.

Я отправилась к тетушке Софи. Так повелось, что кто-нибудь из нас каждый день посещал ее. С тех пор как там поселилась Долли, в доме стала совсем другая атмосфера. В обстановке, когда нужно помочь другим, тетушка Софи чувствовала себя как рыба в воде, а к Долли она всегда питала особую симпатию. Теперь же, когда Долли должна была рожать без мужа, тетушка Софи была в своей стихии.

Поскольку я любила наблюдать странности в поведении людей, этот случай как раз давал мне почву для размышлений. Можно было подумать, что черта характера, заставляющая с удовольствием окунуться в несчастье ближних, может вызвать неприязнь, но тетушка Софи искренне заботилась о людях, оказавшихся в беде. «Возможно, — подумала я, — когда мы творим добро, мы сами получаем от этого удовлетворение, и чем больше мы приносим пользы другим, тем больше, появляется удовлетворенность собой.