Хотя тот выглядит важно и тоже в костюме, взгляд застывает именно на его собеседнике. Высокий, подтянутый, черный костюм сидит на нем как влитой и яростно намекает: здесь водятся мускулы. Белоснежная рубашка, как первый снег, почти слепит глаза. Поза уверенная, без напускного величия.

Его собеседник ему что-то активно доказывает, но Яров слушает без особого интереса. А потом, видимо, и вовсе его теряет, потому что начинает бросать взгляды по сторонам.

Мы стоим по разные стороны холла. Между нами оживленный поток людей, точка для быстрого маникюра, продажа бижутерии и кошельков, где над стеклянной витриной склоненные спины.

Но я четко фиксирую момент, когда он меня замечает. В просторном холле, где двери практически не закрываются, становится душно. Все из-за долгого взгляда, которым Яров меня бесцеремонно окидывает.

Притворяться, что не заметила его, уже поздно, да и как-то смешно. Киваю и, так и не дождавшись ответного кивка, разворачиваюсь к Потапу. Накатывает волна непонятного раздражения, которую я пытаюсь сбить мерзким кофе.

– А еще они выпустили кроссовки, используя… – доносится до меня белый шум.

Я пытаюсь заглянуть в его стаканчик и прикинуть, как надолго еще затянется эта лекция. Нет, зря шеф меня отпустил. Я голосую за короткие перерывы. После такого свидания не сразу решусь еще с кем-то выйти, но тоже плюс. Уверена, шеф оценит мою продуктивность.

А по вечерам запишусь на йогу, потому что нервы мои не выдерживают и я с намеком бросаю взгляд на часы. Только собираюсь сообщить, что мне пора, сожалею, как слышу за спиной знакомый до чертиков голос.

– Если вы искали самый дерьмовый кофе, слегка промахнулись. Автомат с ним стоит у самого выхода.

Потап замолкает. Облегченно вздохнув, оборачиваюсь к Матвею Сергеевичу.

– В хорошей компании, – говорю с улыбкой, – даже не чувствуешь вкуса.

Яров с сомнением смотрит на моего кавалера. Переводит взгляд на мой картонный стаканчик.

– Наверное, это потому, что ты забываешь делать глотки.

Я тут же пытаюсь доказать, что это неправда, несмотря на скепсис Матвея Сергеевича. Моя надежда, что он тут же уйдет, исчезает. Он бросает взгляд на Потапа.

Ужасно невежливо! А Потап продолжает молчать. Растерялся или расстроился, что его сбили с мысли?

– Это Потап, – представляю мужчину. – Это Матвей Сергеевич, родственник моей лучшей подруги.

– А почему по Потапу нет никаких уточнений?

Мне кажется, что он издевается. Становится даже неловко – за Потапа, который по-прежнему предпочитает отмалчиваться. За картонный стаканчик. За поникшую от чрезмерного внимания розу.

– Мы как раз с ними определяемся, – говорю я. – Как видите, я последовала вашему совету – тестирую высшую лигу.

Бровь Ярова приподнимается вверх, он бросает взгляд на Потапа.