Будешь меня вдохновлять быстрее закончить.

К этому заданию он подходит очень ответственно. Ложится на спину и закидывает руки за голову. Он в свободных спортивных брюках, которые тоже не совсем ему по размеру – еле держатся, да и то ниже пупка. Я это отчетливо вижу, потому что футболка на нем задирается и дразнит видом кубиков пресса.

Вот поработаю… Бабушка бы порадовалась… Так я себя уговариваю отвернуться и приступить к ночному заданию.

Помня о том, как Матвей, раскинувшись, лежит на диване, справляюсь я быстро.

– Буду через минуту! – кричу, сдунув со лба прядь волос. – Ты там еще не уснул?

– Как ты могла такое подумать? – поражается он.

– Могла. Потому что ты, когда спишь, не подаешь никаких опознавательных знаков. То ли дело я. По мне всегда понятно, если я сплю.

Я мою руки, умываюсь, оставляю хозтовары и спешу в гостиную, туда, откуда доносится его смех. А зайдя в комнату, застываю. Свет выключен. Комната наполнена приглушенным светом уличных фонарей и горящих свечей. Надо же, и подсвечник нашел, и про соль не забыл.

Подхожу к дивану, сажусь рядом с ним. Склонившись, начинаю осыпать его лицо поцелуями. А он молчит. Молчит, улыбается. Видимо, хорошо вошел в образ падишаха и бесправной наложницы. Хочется над ним подшутить, и, обведя взглядом комнату, я его спрашиваю:

– Не боишься, что приворожу тебя?

В его взгляде мелькает насмешка. Обхватив меня за талию, он тянет меня на себя. Зарывается пальцами в мои волосы, надавливает на мой затылок, заставляя склониться и выдыхает в мой рот:

– Это я тебя привораживаю.

Ну что я могу сказать? Он мастер и в этом процессе. Под тихий шепот свечей у нас все выходит бодро и долго…

И жестко – так, как он любит. И так, как теперь нравится мне. Когда задыхаешься от его губ и без них же дышать невозможно. И когда единственное, что в состоянии видеть, – это жадный взгляд серых глаз.

Каждое прикосновение приручает. Каждое движение усиливает зависимость. И каждую секунду кажется, что ты умираешь. Но не боишься. Потому что знаешь: он рядом, и он этого не позволит. Заставит, прикажет вернуться обратно, к нему…

– Фух! – пытаюсь я потом отдышаться.

Оглядываюсь, проверяя, горят ли свечи, или мы их нечаянно затушили.

– Слушай, Ир, – слышу расслабленный голос Матвея, – ничего, что я зажег три свечи? Ты не говорила – их нужно по отдельности или все сразу.

– Ничего, – смеюсь я. – Я все равно в это не верю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Он даже приподнимается.

– Зачем тогда мы создаем пожароопасную обстановку?

– Ну… чтобы мне не на что было списать свои косяки и думать: а вот если бы я послушала бабку…

– А, понятно, – он откидывается обратно, – женская логика.