— А что с ней? — тихо спросила я, тут же добавила, чувствуя, что могу обидеть своим любопытством. — Если не хочешь, не отвечай.

— СМА, — произнесла Машка неизвестную мне аббревиатуру и сразу расшифровала, хотя это мне тоже ни о чём не рассказало, — спинально-мышечная атрофия.

— А это лечится? — аккуратно поинтересовалась я, понимая, что могу нарваться на абсолютно любой ответ, и заранее готовясь к этому.

— Да, — грустным голосом произнесла подруга, — но это для нас слишком дорого, да котёнок?

Маша ласково погладила дочку по мягким детским волосикам и, привстав, чмокнула её в лобик.

— Одна порция лекарства стоит как моя квартира, а на первый курс лечения нужно сразу три с небольшим интервалом.

— И что же делать? — она говорила об этом так спокойно, без стенаний, без жалостливых слёз, нежно улыбаясь ребёнку.

— В очереди на лекарство стоим, по госпрограмме. По направлениям с детской на поддерживающую терапию в разные центры ездим и надеемся на удачу.

— Маш, а может в благотворительный центр обратиться? Они же часто на помощь детям собирают, хоть кто-то должен помочь, — предположила я самый первый вариант, пришедший в голову.

— Везде стоим в очереди, нам помогают, много помогают, если бы не добрые люди, я даже и не знаю, что бы со мной было.

Я сидела рядом и ощущала такой стыд. Маша была моей подругой, а я даже не интересовалась её жизнью после того как вышла замуж.

— Почему ты мне не рассказала? Я возможно смогла бы помочь, — в голове набатом била мысль, что сейчас, уйдя от мужа, я ровным счётом не смогу для них ничего сделать.

— Я как-то встретила твою маму в поликлинике, зацепились языками, и она мне рассказала, что Славка нынче зазвездилась и с простым людом не общается.

— Когда это было? — вскинулась я.

— Да я ещё беременная ходила, она ко мне в очереди в ЖК подсела и давай на тебя жаловаться. У нас с Витькой тогда ещё всё хорошо было, я счастливая была…

— А потом Соня родилась, сначала всё хорошо было, нормальный ребёнок, ставили отставание в развитии, назначали массаж, ближе к полугоду забили тревогу, кучу обследований назначили. А потом диагноз.

— Да, нас врачи сразу предупредили, что это за болезнь. Сказали надежд не строить, ввели в курс всех обстоятельств. Витька сломался и предложил Соню оставить, я не смогла.

— Боже, Машка, прости меня, — от этой страшной правды у меня из глаз потекли слёзы, я обняла подругу за плечи, желая хоть как-то её поддержать.

— А ты-то тут причём? Я к тебе никаких претензий не имею.

— Маш, как ты можешь об этом так спокойно говорить? — у меня тряслись пальцы рук, а внутри колом стояла боль и обида за больного ребёнка, за медсистему, за слабого мужчину, который вместо того, чтобы землю грызть за свою семью, просто ушёл.