Я будто со стороны видела себя в чужой моче, с рассеченной кожей, и желанием мести. Жестокой. Мучительной.

Сглатывала раз за разом, безрезультатно пытаясь смочить горло.

— Отведу тебя к Оливии, — тоном, будто это очевидно, Дрейк только больше нагонял жути.

Он ведь действительно отдаст меня ей. Он столичный, она тоже. Это пространство их идиотских игр. С нами, с такими же людьми, как и они.

Жестокий выбор между одним унижением и другим. В одном случае оно будет травмирующим морально и физически, а во втором только морально.

Я не хочу выбирать между унижениями. Я не хочу проходить через это.

Задушила подкатывающие слезы. Покажи гиене слабость и она тут же вцепится в глотку.

— Не надо к Оливии, — не узнала собственный глухой голос.

Вздрогнула от бесчувственного тона, будто всю жизнь высосали через соломинку.

Сжала в кулаках кофту и футболку, не решаясь произнести.

— Я сделаю, что скажешь.

Совершенно точно услышала, как одна опора, на которой держится Карина Шерп, надломилась и с треском рухнула. Остальные лишь пошатнулись, но выдержали.

Дрейк занял прежнее место и кивнул на диван.

— Сбрасывай тряпки.

Сильнее вцепилась в одежду, не в силах разжать пальцы. Они окаменели. Как и колени. С трудом согнула их, села на диван, не раздеваясь.

— Нет, я не стану, — мотнула головой, не собираясь больше идти на компромиссы. — Не буду выполнять ни твои приказы, ни чьи-то еще. Нет. Никогда.

С души будто спала огромная тяжесть, не позволяя прежде дышать свободно и легко.

Вдохнула полными легкими, улавливая запах Малина от зажатой в руках футболки. Улыбнулась в неизвестном порыве.

Я еще не сошла с ума, но выглядит явно иначе.

— Круто, — Дрейк подпирал висок двумя пальцами.

Одно вполне очевидно: я совершенно не понимаю столичных. Совсем. Их поступки, поведение… Логика где-то за гранью.

— Не сломалась. Не прогнулась. Мне безвольные куклы не нужны.

Раздражение вновь закипело, подкручивая голосовые связки.

— Ты только что обещал сдать меня вашей ненормальной! Просто так?

Скопившиеся эмоции нашли выход — вылиться на Дрейка.

— Не просто. За большую плату. Если бы ты согласилась, покорно пошла, опустив голову и смирившись со всеми прелестями ожидающих тебя унижений — я бы тебя отдал Оливии, да.

Проверка? Вот это… какая-то идиотская проверка?!

— Дрейк, я тебе скажу кое-что… Очень важное, ты, главное, слушай внимательно, ладно? — села на диване боком, чтобы смотреть на столичного прямо. — Ты мудак.

И плевать, оскорбится он до глубины души, придумает очередную идиотскую проверку, или просто пошлет.

Дрейк растянул губы, обнажая белые зубы.

— Ты надеялась раскрыть мне глаза? Наивное дитя. Пойдем хоть пожрем чего-нибудь, — он встал, потянулся, широко зевая.