А что?

Вместо ответа Лаури вдруг дернул по-английски – и очень даже мелодичным голосом:

Я засмеялся, отхлебывая из кружки. Лаури подмигнул мне:

– Ну, дальше там уже полный мат, – оборвал Лаури себя. – Давай еще выпьем.

Мы выпили еще и опять разлили… Лаури откинулся на массивную спинку стула, а я попросил:

– Слушай, спой еще, а?

– Ладно. – Он не стал ломаться. Несколько мгновений смотрел в стол, потом поднял на меня потемневшие внимательные глаза:

Танюшка проснулась от того, что кто-то шуршал занавесью у входа и время от времени страшным голосом взревывал по-немецки:

– Русланд! Дойчланд! – и еще какой-то дикий хрип.

Танюшка вскочила, схватив из перевязи охотничий кинжал. Чиркнула одной рукой «зажигалку», выбивая искру на фитиль, – лампа загорелась.

Олега не было. Точнее, не совсем не было. Его не было в постели. Зато у входа он очень даже был.

Олег сражался с занавеской, пытаясь ее наконец-то обойти, но путался в ней, как в лабиринте. Куда бы он ни совался, в руках у него обязательно оказывался не тот, так другой край. Впрочем, Олега это, кажется, ничуть не смущало – он не выглядел рассерженным, а вполне энергично орал что-то на псевдонемецком, снова и снова повторяясь.

Кроме того, он то и дело за эту занавеску цеплялся, как за последнюю надежду, и вроде бы падал.

– Олег, ты чего? – сердито и удивленно спросила Танюшка, бросая кинжал в ножны. – Рехнулся, что ли?

Олег осекся и, завозившись интенсивней, выпал в комнату – но не упал, вцепившись в кровать и пытаясь увидеть Татьяну, однако явно ее не различая.

– Да ты же… – Танюшка вгляделась и обалдело ахнула: – Да ты же совсем пьяный!

– Ни-ка-да, – убежденно сказал Олег и, потянувшись в пространство, рухнул на кровать ничком.

Больше он ни одного движения не сделал – остался лежать, разбросав руки и ноги и громко дыша в меховое одеяло открытым ртом.

– Напился, – растерянно повторила Танюшка. Ей внезапно стало смешно – по-настоящему, не от нервов. – Елки-палки, да как напился! В сиську напился…

Хихикая, она обошла кровать и, перевалив Олега на спину, придержала его мотнувшуюся руку, чтобы не ударилась о край кровати.

– Вот алкашонок малолетний. – Она задумалась. – Что же мне с тобой делать-то? Это ведь классический сюжет: пьяный муж приходит за полночь, его встречает верная и чуточку разгневанная жена…

Она засмеялась.

Глаза Олега открылись.

– Плохо мне, а ты смеешься, – неожиданно внятно сказал он и тут же вновь закрыл глаза.

Лицо у него было несчастным и обиженным, нижняя губа отвисла.

– Алкоголик ты, алкоголик, – с нежностью шепнула Танюшка, присаживаясь рядом. – Ладно, давай раздеваться…

…Сказать, что у меня утром болела голова, – значит, не сказать ничего.