Поднял оказавшийся рядом с босой ногой клинок – длинную тяжелую шпагу с фигурным плетением витой бронзовой проволоки вокруг рукояти, обтянутой потемневшей кожей с проволочной же запрессовкой. Посмотрел кромки – на них еще сохранялись мелкие щербины старых ударов.

тихо прочел я снова по-русски. И, нагнувшись, аккуратно положил шпагу к своим ногам. Передернулся: на миг показалось, что вернулась прошлая весна – и упавший поперек тропы палаш пересек мою дорогу в тщетной попытке предупредить и спасти.

– То же самое, – повторил я по-испански. – Пошли, Хайме. Спасибо за экскурсию.

Какие все-таки крупные звезды на юге.

Пахло свежим сеном. Рубиновой россыпью, живым светом сияли угли погасшего костра. Временами над ними взметывались синеватые язычки пламени или взлетали легкие рои искр.

Обычно костер гипнотизирует меня и погружает в сон. Но сейчас я лежал на животе уже не меньше получаса. Ноги приятно гудели.

Мы отказались лечь в шалаше и свалились с Танюшкой недалеко от костра, завернувшись в меховой плащ (ночь теплой все-таки не была, весна даже в Испании еще не лето). Танька давным-давно дрыхла, как двадцать два сурка, уютно и смешно сопя мне куда-то в район лопаток (интересно, как она туда достала, вдвое сложилась, что ли?)

Я ни о чем не думал.

Говорят, это невозможно, но я вас уверяю – возможно, если не напрягаться, стараясь «выбросить все из головы», а просто предельно расслабиться. Тогда то, что в голове, превращается в очевидно-зримую медленно струящуюся воду, неспешную и непрозрачно-синюю. И этот поток уносит все-все-все, оставляя оцепенение и тишину… Получается не всегда, конечно, но когда получается, то потом всегда бывает очень хорошо и свободно, как будто как следует отдохнул…

…Мост над неспешной водой.

Горбатый, из поросших мхом неровных камней…

…Тропинка. Плотно утоптанная, по бокам какие-то кусты, стоящие тесной стеной. Тихо. Спокойно…

…Легкий подъем. Свежий ветер ласкает лицо. Впереди – ровный шум, похожий на шум моря…

…Это не море. Это лес – лес у ног без конца и без края, а на обрыве – беседка с круглой скамьей, высеченная целиком прямо из алой гранитной скалы…

…В беседке – человек.

Я вошел в беседку по широким полукруглым ступеням, тоже составлявшим единое целое со скалой.

Палаш на шаге коротко чиркал об острые края. Я всматривался в сидящего на скамье человека.

Воин. Высокий, в сером плаще, укутывающем его от плеч до каблуков старых сапог. Плащ оттопыривает тяжелая крестовидная рукоять длинного меча. Обветренное, худое лицо. Длинные волосы, черные с резкой красивой проседью. Внимательные, жутковатые серые глаза.

Я мог бы поклясться, что не видел этого странного и величественного человека ни в жизни, ни в кино, ни на иллюстрациях к книгам.