Не то, чтобы я опасался уйти в запой или еще какая подобная хрень, но без дела валяться в постели и хлестать пиво с чипсами, тоже хорошего мало — такое занятие для здоровья пользы точно не принесет и настроение особо не улучшит.

— Настя с тобой приехала?

— Да, внизу в машине сидит. Я ее там оставил потому, что примерно такой срач и ожидал увидеть у тебя в квартире. Ее нежное женское сердце могло не выдержать подобного зрелища.

— Вот только не надо мне здесь рассказывать о нежных женских сердцах, окей? Мне кажется, что у некоторых барышень там вместо сердца кирпич. Может быть даже не у некоторых, а у всех.

— Ну, ты не обобщай, — погрозил мне пальцем Чернов. — У тебя частный случай, скажем так — индивидуальный.

— Как знать. Когда моя полька на лечение уезжала, я тоже не думал, что у нас с ней скоро все закончится, а оно видишь, как бывает.

Никита посмотрел на меня как на тяжело заболевшего человека, требовавшего хоть какой-то помощи и участливо спросил:

— Макс, может быть я лезу не в свое дело, но я должен у тебя кое-что спросить — у вас с Островской все было настолько серьезно? Просто ты уж слишком остро реагируешь на всю эту ситуацию.

Хороший вопрос. Действительно, а насколько серьезно у нас с ней было? Если уж говорить начистоту, то никто никому ничего не обещал, так что с чего я вообще на нее злюсь? Ну да, конечно Островская еще та сучка, но она и не клялась мне в любви до гроба и всякое такое. Да и я, честно говоря, жениться на ней не планировал, ну а секс и любовь — это вещи все-таки разные.

— Да нет, наверное, все было не настолько серьезно, как ты думаешь, — ответил я и словил себя на мысли, что говорю чистую правду. — Просто все как-то совпало… Сначала Островская… Потом смерть Лазарева. Ну, как-то все вместе навалилось. Так что дело не в Ольге или, скажем так, не только в ней. Эту неприятность я как-нибудь переживу.

— Ну да, Ваньку жалко конечно, тут я с тобой согласен, — вздохнул Никита, который тоже был на похоронах Бориса. — Он еще слишком молод для таких испытаний. Ну, а насчет Островской ты меня успокоил. Я уж было подумал — мало ли, может быть действительно первая любовь и все такое. Ну, сам понимаешь.

— Какая первая любовь, Никита? — отмахнулся я. — Ты что, с дуба рухнул? Просто как-то все вышло через задницу. Ладно бы ссорились или еще чего, а так… Короче, закрыли тему, я для себя давно уже выводы сделал.

— Ну, а чего дома тогда торчишь безвылазно? — спросил Чернов. — Хоть бы раз позвонил за две недели!

— А ты чего не звонил? — задал я встречный вопрос.

— Вообще-то я хотел, но Настя остановила, — усмехнулся Чернов. — Посоветовала не трогать тебя во время твоей семейной драмы.

— Если ты не заметил, то семьей мы как-то не стать не успели, так что не ври — захотел бы, позвонил.