— Это девчонки, — офигенно подробно описывает своих спутниц мой лучший друг и по совместительству самый успешный журналист нашего издания.

— Класс, — ёрничаю, качаю головой и, усмехаясь, тянусь к сэндвичу с тунцом.

Сегодня на «приключения» я не настроен.

— Он красавчик, — говорит своей подружке блондинка.

Я наклоняюсь к ней, шепчу, почти что на ушко. Она поддается, смотрит прямо в глаза, еще чуть-чуть и растает, как дым и сохранится разве что в позолоте зданий, на картинных рамах и обрезах книг. Да-да, несмотря на мое грязное хобби, в душе я романтик.

— Красивая юбка, у моей бабушки была такая же.

Смеюсь, потому что говорю это весело, будто это совсем не обидно. Принизить ее значимость, уронить самооценку женщины и за счет этого повысить свою. Это подколы, сомнительные комплименты, оставляющие тревожный осадок. Ведь женщина, в душу которой заронили сомнение в ее привлекательности, становится менее ценной в собственных глазах и, следовательно, более доступной. Маленькие секреты профессионального соблазнения.

Высоченная, худющая, с длиннющими блондинистыми волосами. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Женщины странные существа. Кажется, теперь я нравлюсь ей еще больше. Не отвожу взгляда, веселюсь, заглядывая в самую душу, если она у нее есть, разумеется.

А Алекс продолжает свое представление:

— Девочки, если вы хотите, чтобы ваши каракули попали на страницы самого модного в столице журнала, тогда лучше дружить с этим парнем, — подмигивает он мне. — Константин наш главный редактор и все здесь проходит через него.

— Алекс, мы пойдем попудрить носик, — выныривают чики из объятий юного Казановы.

А та, что глазела на меня, спотыкается. Алекс, провожая их голодным взглядом, садится возле меня.

— Если ты не против, то я заберу обеих.

Залазит на высокий металлический барный стул, попутно хватая с моей тарелки сэндвич. Подобное позволительно только ему. Все дело в том, что Алекс мой самый близкий кореш, а еще он относится к тому типу журналистов, которые могут достать абсолютно любую информацию. Вы еще сами не знаете, что беременны, а у Алекса уже готова статья в печать на эту тему.

— Знаешь, как это называется, друг?

— Ты, о чем? — лыбится Алекс во все свои тридцать два.

— О тех девицах, которые висели на тебе только что.

— А? — крутит башкой, разглядывая толпу и абсолютно меня не слушая.

— Мясо, красивое женское мясо, они пойдут с тобой за любой напиток из меню бара. Скучно.

Алекс тут же тухнет. Он обижается на мои слова, так как в нашем заочном соревновании «кто затащит в койку больше», я побеждаю с большим отрывом.

— Что делаешь? — снова оглядывается он по сторонам, не показывая виду, что расстроился.