В квартире Алекса играет приятная музыка. Немного душновато, но окна открыты настежь, несмотря на холодную погоду. Столик заставлен тарелками с бутербродами и всевозможными закусками на шпажках. То и дело раздается коллективное ржание. Я стою в проеме двери на балкон. Скрестив руки на груди, я смотрю на все это, как бы со стороны. Несколько раз попытался безболезненно вернуться к своей старой жизни. Пришёл на эту тусовку и первые пятнадцать минут активно участвовал в разговорах, помогал дамам наполнять бокалы, и даже толкнул тост о важности нашей газетенки в мировой прессе. А затем я скис. Сдулся, как затасканный малышом воздушный шарик. Безжизненная, сжеванная цветная резинка на веревочке — вот, во что я превратился. Я правда пытаюсь жить по-прежнему, но не фига не выходит. Мне с ними скучно, а когда мне скучно, я перестаю быть креативным. К тому же, с тех пор как одна слишком умная официантка сказала мне «нет», меня ничто не радует. Вот вообще ничто. Я стою, втягивая прохладный вечерний воздух, и размышляю насколько прилично будет свалить прямо сейчас.

— Алекс, я домой пойду, — подхожу к столу и хлопаю приятеля по плечу, забирая свою куртку.

— Может останешься, девочки — огонь, — шепчет он, подмигивая. — Та, что слева, на тебя прям облизывается.

Глаза Алекса горят таким восторгом, что мне хочется зевнуть ему в лицо.

— Голова чет болит, — сдерживаюсь и отвечаю я, — пока, в общем.

Алекс долго и непонимающе на меня смотрит, в его взгляде прям читается: «Да задолбал ты сопли разводить, слизняк конченный». Но говорить что-то едкое, он не решается. Я ведь по-прежнему его босс. Слишком много было сказано в нашу предыдущую ссору. Он предусмотрительно сдерживается. И я благодарен ему за это. Не хочется начинать все сначала.

— Ты с бухгалтершей поаккуратнее, — толкаю его плечом в коридоре, — я видел, как ее муж с работы забирал. Девица занятая, может у нее и дети есть.

— Ой, Костя, помолчи, пожалуйста, не начинай мне мозги лечить. Одному тебе в любовь играть можно? А вдруг у нас с ней все серьезно?

— Я ее глаза видел, — поднимаю руку и тычу двум пальцами ему в лицо.

— И я их видел, Кость, — смеется.

— Только ты читать в них так и не научился, — качаю головой.

— И что же ты там прочел? — кривится в усмешке.

— Да обычная она шмара, Алекс.

Друг поджимает губы, злится, наверное, снова хочется высказаться, но сдерживается, топчется на месте, и, злобно зыркнув, возвращается в квартиру, предварительно громко хлопнув дверью. М-да, выпадаю я из компании, совсем выпадаю. Мне почему-то смешно и, улыбнувшись, я спускаюсь по лестнице. Раньше таких вечеринок было много. Мне казалось скучным проводить вечера дома. Я любил шумные компании и женщин тоже любил.