Качаю головой, провожая взглядом его яркую куртку и малиновую кепку. Он кривится.

— Жду пятнадцать минут, не получится, уволю нахрен из «Желтых слив» и такое рекомендательное письмо напишу, что ты не то что в «Землю», — закуриваю, сжимая губами сигарету, причмокивая, — тебя в журнал о диабете не возьмут.

— Совсем озверел, Озерский.

— Давай-давай, скинешь сообщение в вотсапп.

А он идет и орет на всю улицу:

— Может еще и женишься на ней, раз уже голова отказала и мозги в кашу превратились!? Не останавливайся, иди до конца, босс!

Топаю на него ногой, шикая и подгоняя, тот вприпрыжку бежит к входу в клуб, оглядывается. Ухмыляюсь, присаживаюсь на капот и курю. Может и женюсь, если понадобится.

Музыка орет, огни мигают. Но мне не до праздника. Сегодня я здесь совершенно с другой целью. Уже вторую неделю я отправляю Алекса шататься по клубам за этим недоделком Махеевым. Этот дебил тусит каждую ночь. Удивительно, как он еще на пары иногда ходит. Один бог знает, чего мне стоит видеть его рожу и не вмазать по ней. Но это не то, чего я добиваюсь. Драка и разбитая губа Махеева меня не удовлетворят. Мне нужно больше.

Бросаю сигарету, уже через пятнадцать минут Алексу удается провести нас обоих внутрь. В тени балкона, на втором этаже, мне хорошо видно танцпол и вип-зону. В таких местах друзьями становятся очень быстро. Туман, угар, алкоголь и еще что похлеще. А Алекс парень ушлый, к тому же шмотки на нем дорогие, вполне себе сойдет за такого же мажора, как сам Махеев, только чуть постарше.

Ужасно хочется спать. Ведь на работу ходить нужно и в последние дни мы с Алексом возвращаемся домой около четырех часов утра. Пьем кофе литрами и ищем то, чем можно зацепить этого придурка. Родители Марины подали заявление о нанесении телесных повреждений. Но его отмажут, я просто уверен. От Махеева-старшего к родителям Марины уже приходили. Она со мной не общается, а вот с ее батей мы очень часто созваниваемся, он мне докладывает обстановку. Хороший мужик, умный.

Я зеваю, и пока все веселятся, глушу очередную чашку тягучего и темного, как деготь, американо. Облокотившись на перила балкона, слежу за массой движущихся тел. Быть трезвым, среди пьяных, то еще удовольствие. Через несколько часов бесполезного разглядывания толпы, мне на телефон падает сообщение от Алекса:

«Танцуй, Озерский, будешь мне до конца жизни должен! После случая с Мариной и заявления о телесных, Махеев-старший снял сынка с довольствия, денег на привычную богатую жизнь не хватает, и он толкает друзьям дурь».

Расплываюсь в широкой улыбке. На сообщение Алекса не отвечаю, быстро ищу нужные контакты. Когда работаешь журналистом и увлекаешься частными расследованиями, медленно, но верно, обрастаешь нужными друзьями.