Да, кстати, друг Стрейджен, и ты тоже, друг Кааладор, если с ней что-нибудь случится, вы ведь понимаете, что я убью вас обоих?

— Мы в этом и не сомневались, друг Кринг, — ухмыльнулся Стрейджен.

Миртаи ласково провела ладонью по бритой макушке своего возлюбленного. Стрейджен уже заметил, что делала она это довольно часто. Может быть, то, что ей нравилось гладить обритую голову низкорослого пелоя, отчасти повлияло на ее решение стать его женой?

— Тебе нужно побрить голову, — сказала великанша. — Напомни мне утром, я об этом позабочусь..

Затем Стрейджен, Кааладор и Миртаи — все трое в облегающей черной одежде — проскользнули в тень рощицы неподалеку от здания министерства внутренних дел.

— Ты и вправду без ума от этого малыша, а, Миртаи? — прошептал Стрейджен, ныряя под низко нависшую ветвь.

— Кринга? Да, он мне вполне подходит.

— Довольно вялое выражение нежных чувств.

— Чувства — дело личное, и их незачем выражать публично.

— Так ты все-таки его любишь?

— Не понимаю, Стрейджен, какое тебе может быть до этого дело.

Лужайки императорской резиденции заволокло туманом.

Настала осень, и туман почти каждый вечер наползал с Тамульского моря. До восхода луны было еще далеко — одним словом, самая подходящая ночь для кражи со взломом.

Кааладор изрядно запыхался к тому времени, когда они добрались до стены, окружавшей министерство.

— Совсем потерял форму, — проворчал он.

— Ты не лучше Платима, — едва слышным шепотом упрекнул Стрейджен. Затем он глянул вверх, прищурясь и покачивая в руке массивный абордажный крюк. Отступив на шаг, он принялся вращать его широкими кругами, с каждым разом все больше выпуская веревку.

Затем он размахнулся и швырнул крюк, за которым тянулась веревка, высоко вверх. Крюк пролетел над стеной и упал по ту сторону с негромким металлическим лязгом. Стрейджен подергал веревку, чтобы убедиться, что крюк зацепился прочно, и уселся на траву.

— Поднимаемся? — спросила Миртаи.

— Нет еще. Кто-нибудь мог нас услышать. Подождем, пока его любопытство не угаснет.

— Парни, что стоят ночью на страже, дорогуша, не больно-то горят желанием бегать на всякий бряк, — пояснил Кааладор.

 — Судя по моему опыту, они обычно считают, что хорошая стража — это стража без происшествий, а потому предпочитают не сворачивать со своего маршрута, чтобы разведать, откуда донесся подозрительный звук. Покуда никто не подожжет дом, они не отягощают себя любопытством. Притом, — добавил он, снова переходя на свой излюбленный говор, — каково бедолагам торчать цельную ночку на посту, не тяпнувши ни разу хмельного? А уж после кувшинчика-другого они и вовсе-то ни шиша не расслышат.