Она упоенно предавалась своему любимому занятию — путешествовать по коленям взрослых. Спархок знал, что его друзья по большей части не замечают этого, бессознательно отвечая на немые просьбы принцессы взять ее на руки. На самом же деле Афраэль, с кошкой и игрушечным медвежонком перебираясь с одних колен на другие, трудолюбиво восстанавливала связь с теми, кто во время ее болезни мог хоть на йоту ускользнуть из-под ее влияния. Как обычно, процесс сопровождался обилием поцелуев, но эти поцелуи отнюдь не были лишь непринужденным выражением ее любви и симпатии.

Афраэль могла одним прикосновением полностью изменить настроение и намерения человека; поцелуем же она была способна в один миг целиком и полностью завладеть его душой. Когда бы Спархоку ни доводилось о чем-то спорить с дочерью, он неизменно следил за тем, чтобы их разделял по меньшей мере стол или кресло.

— Дела идут совсем не так, как я ожидал, — угрюмо продолжал Улаф. — Тролли научились прятаться от стрел и арбалетных болтов.

— Даже тролль иногда способен чему-то научиться, — философски заметил Телэн. Мальчик уже полностью оправился после падения с клена, хотя иногда все еще жаловался на головные боли.

— Нет, — возразил Улаф. — В этом-то и все дело. Тролли не способны учиться, может быть потому, что не хотят — или не могут — учиться их боги. Тролли, которые живут в наши дни, знают ровно столько, сколько знал первый тролль — не больше и не меньше. Это проделки Киргона. Если он изменит троллей настолько, что они станут способны учиться, человечеству грозят крупные неприятности.

— Но ведь это же еще не все, а, Улаф? — проницательно осведомился Бевьер.

 — У тебя на лице вот уже несколько дней то самое «теологическое выражение». Ты воюешь с какой-то неприятной нравственной дилеммой?

— Моя идея наверняка выведет из равновесия всех, но давайте хотя бы обсудим ее достоинства, прежде чем ударяться в драку.

— Начало многообещающее, — пробормотал Стрейджен. — Будь так добр, излагай свою идею помягче.

— Это у меня вряд ли получится, Стрейджен. Депеши Бетуаны становятся все отчаяннее. Тролли больше не выходят на открытую местность. Конные атаны не могут достать их копьями, а стрелы и арбалетные болты попадают больше в деревья, чем в троллей.

Они даже поджигают траву, чтобы прятаться за дымом. Бетуана вот-вот призовет всех своих соотечественников вернуться домой, а без атанов мы останемся безоружными.

— Сэр Улаф, — сказал Оскайн, — полагаю, что это мрачное предисловие должно подготовить нас к ужасному продолжению. По-моему, мы все уже достаточно подготовлены. Продолжай и ужасни нас.

— Мы должны отнять троллей у Киргона, — сказал Улаф, рассеянно почесывая за ухом Мурр.