Примостилась между лавками и смотрела на него глазами, похожими на острые буравчики.

— Узнала я тебя, как же не узнать! Ты мальчишка Бика, верно? Сын красотки Виолики, говорю? — старуха тихонько засмеялась. — Ты, я вижу, хорош сейчас, золотом в лавках платишь! Вместо того, чтобы так взять, как бы твоя матушка и сделала. Что, владетельный папаша к себе взял?

— Что?! Нет… — Эдин растерялся.

Ему хотелось убежать, но ноги словно приросли к земле.

— Конечно, нет. Он ведь не из этих мест, верно? — продолжала старуха. — Может, тебя усыновил тот лорд, с которым ты был в Храме? Хотя не очень-то он похож на знатного лорда!

— Что ты знаешь про моего отца, сударыня? — спросил Эдин враз севшим голосом.

Старуха улыбнулась, показав Эдину остатки зубов.

— А ты, значит, милый, ничего и не знаешь? Что же с тобой приключилось, а? — она опять тронула край его плаща. — Хорошая вещь, недешевая. Так с кем ты? И откуда денежки? Ты, что же, сделал ручкой пройдохе Бику?

— Меня наняли… тут, неподалеку, — нашелся Эдин. — Расскажи мне об отце, пожалуйста. Кто он?

— Наняли? — заинтересовалась старуха. — К приезду короля, что ли?

— При чем тут король?.

.

— Как это — при чем король? Сюда скоро заявится толпа вельмож и их кошельками и красивыми вещичками, и ты не знаешь, при чем тут все это?

— Нет! Совсем не понимаю…

Впрочем, понимать-то её Эдин, кажется, начал, но его вовсе не радовало такое понимание.

— Твоя мать была ловкой девочкой, — сказала старуха, — думаю, и ты должен бы быть не промах. Или не знаешь, за что она оказалась в Зиндаре? Так я и поверила, милый. Хоть Кора уже и старая, но её ум еще не высох.

Вот это да. Кто же не знает про Зиндар, самую большую в Кандрии тюрьму для воров, мошенников и прочих проходимцев?

— Мне нужно узнать про отца! — умоляюще сказал он, — прошу, расскажи, что знаешь!

— А мне нужны монеты, — отрезала старуха, — видишь, как я поизносилась.

Ну? Сразу говорю — той красивой штучки, что ты купил, мне будет маловато, пожалуй. Хотя ее тоже давай. Известие о таком отце, как у тебя, дорогого стоит!

— У меня больше нет денег! — Эдин оглянулся, ища взглядом Якоба, но того, как назло, не было видно.

Впрочем, не слишком хотелось посвящать в такое дело даже Якоба — пока сам не понял, что к чему. Да и вряд ли у Якоба с собой много денег.

— Нет денег? Что за разговоры? Это песенки для слюнтяев, милый, а ты, я вижу, уже мужчина, — старуха сверлила его буравчиками-глазками. — Нет — добудь. Хочешь, по доброте своей прямо тут укажу тебе парочку раззяв с толстыми кошельками? Это им повезло, что кошельки еще при них, так чего теряться? Мне кошелек, тебе — хорошие вести! А? Чему стоящему научил тебя твой фокусник?

Она и это про него знает!

Якоб мог бы помочь. Но намеки нищенки про мать начисто отбивали охоту привлекать посторонних.