— А копать огород постыдно для графа? Тогда почему постыдно торговать? А вообще, я не настаиваю. Раз все, во что ты одета, куплено на постыдные деньги, ступай и переоденься, попроси у служанки запасное платье, у нее наверняка есть.

Подумал еще, что ведь с нее станется так и сделать. Нет, она нахмурилась, но с места не сдвинулась.

— Кстати, ты считаешь, что сам король и высшие лорды не занимаются торговлей? — он усмехнулся, — они просто по-другому это называют. Сама подумай. Твоему отцу всего лишь принадлежит доля в торговой компании. Компании, если на то пошло, принадлежит и этот корабль. Твой отец вкладывал деньги и теперь получает прибыль…

Подошел Рай, и они заговорили о другом. К той теме больше не возвращались.

Сарталь. Окончание пути. Мощные форты крепости, корабли на рейде.

Эдин, Рай и Аллиель спустились в лодку, гребцы взмахнули веслами. Никаких сундуков, чтобы не портить торжественность момента — все доставят позже.

Личная гавань маркграфа, его личная пристань. Ступени почти в самой воде. Трап, покрытый ковровой дорожкой, придвинули к самому борту. Эдин придержал Аллиель, помогая подняться.

Их встречала вся семья маркграфа: он сам с маркграфиней стоял впереди, следом — его сын лорд Рагнар и молоденькая девушка с ним рядом.

Нет, не девушка — признаки беременности налицо. Жена. Невысокая, хорошенькая, она куталась в голубой шелковый плащ, подбитый мехом.

Сначала — чинный обмен поклонами.

— Добро пожаловать, лорд Эдин. На этот раз вы войдете в другие ворота, — губы маркграфа дрогнули в усмешке, потом он задержал взгляд на мече у Эдина на поясе, — добро пожаловать, девочка, — на Аллиель он взглянул ласково, — и тебя, племянник, рад видеть, — Рая он хлопнул по плечу.

— Ах, дорогая племянница! — маркграфиня сердечно обняла Аллиель. — Сарталь, конечно, не Лир, но вы не будете скучать! Ты вышла замуж, это так чудесно!

Ведь не может же быть, чтобы леди вовсе не понимала, что произошло?..

Во всяком случае, на Эдина она смотрела с безмятежным радушием. Не узнавала? Возможно.

С Рангаром они обменялись рукопожатиями, а молодой леди, ее звали Кальвией, Эдин пробормотал подходящий к ситуации комплимент.

Позже маркграф негромко сказал Эдину:

— Видите ли, лорд Эдин. Семейная жизнь моего сына складывается не слишком просто. Я рассчитываю на вашу скромность. Не говорите лишнего.

— Разумеется, ваша милость. И, думаю, вам не стоит звать меня лордом. Вы ведь знаете, насколько это не так.

— Хм? — шевельнул бровью маркграф, — тогда я стану звать вас «мой друг», согласны?

— Конечно, ваша милость.

Им выделили покои, в которых не зазорно было бы принять и короля, насколько Эдин в этом понимал. Комнаты молодого лорда и его жены тоже были в этом крыле.