— Уважаемый, — говорю раздраженно, отодвигая в процессе речи его загребущие ручонки. — руки при себе держите. Иначе рискуете и вовсе без них остаться.

Вождь не внял. Попытавшись продолжить свое занятие, представитель дикого и наглого племени даже посох отодвинул. Впрочем, молча терпеть его противоправные действия я не стала, залепив звонкую пощечину.

Я же предупреждала? Предупреждала.

И я уверена, что понял он меня правильно, даже не смотря на языковой барьер. Вот только прекращать развратные действия не посчитал нужным, за что вполне заслуженно и получил отпор.

Понятно теперь, почему этот неприятный человек так вежливо меня принял и даже предоставил кров. Мерзкий тип…

Знала бы, что этот псих взвоет на манер пожарной сирены, сначала бы заткнула ему рот. А так, когда он заорал, я лишь отшатнулась, чувствуя, как сердце забилось в бешенном припадке. В дом Потруты тут же ворвались другие мужички с копьями наперевес. Пока их вождь дико крича и тыча в меня пальцами, размахивал посохом, я взглянула на Портуту. Женщина в шоке наблюдала за мной, прикрыв рот рукой.

Вероятно, здесь оказывать сопротивление местному вождю что-то вроде табу. А-а, развращенность и беспредел, в лучших традициях самодуров? Впрочем, чего же я ожидала? Попала ты, Этель, попала. Пора ноги делать.

Воспользовавшись собственным советом и замешательством окружающих, шокировано слушавших вопящего вождя, я бочком-бочком стала пробираться к выходу, надеясь проскользнуть незамеченной. Но либо местные ребятки быстро выходят из шока, либо я теряю хватку, но меня заметили.

Перехватили у самого выхода, когда до заветного разреза в кожаной накидке типи оставался всего шаг. Меня самым беспардонным образом схватили за руки и ноги, нацелив остроконечные копья в область шеи.

Пока я возмущенно трепыхалась, ребята оперативно связали меня и бросили посреди типи Потруты, что-то грозно приказав женщине напоследок. Вождь, ударив меня посохом по затылку, вышел вслед за своими охранниками, бросив на брюнетку полный гнева взгляд. Вот блин, если из-за меня еще и Потрута пострадает, то будет совсем отвратительно.

Женщина стояла ни жива, ни мертва. Прижавшись спиной к балке, удерживающей хрупкую конструкцию, она все сильнее бледнела с каждой секундой. До тех пор, пока, покачнувшись, не осела на пол рядом со связанной мной. В глазах ее был страх и приговор. Знать бы еще, что теперь меня ждет за покушения на местного вождя.

Признаться, в тот момент я больше переживала за Портуту. Судя по ее взгляду, ей грозило что-то страшное.