Я спасена!

Раскинув ноги и руки в разные стороны, я счастливо уставилась в темное небо, к которому воспаряла серая дымка от костра…

Костра?! Это с каких пор Арчибальды кострища разводят вместо технологического жарового очага, который экологически чист и позволяет свести затрат ресурсов к минимуму?

Перед глазами повисла странная остроугольная голова чудаковатого мужичка. Большие глаза с вертикальными зрачками смотрели удивленно, приплющенный нос дергался в попытке меня обнюхать, губы расплылись в довольной улыбке, растянувшись от уха до уха.

И, если быть честной, я бы назвала представленный жест дружелюбия скорее оскалом. Голову яркого образца человеческого помешательства обхватывал кожаный поясок, откуда-то со стороны затылка торчали два пера. Мд-а, дожила…

— Уйди, глюк, и без тебя тошно! — и я помахала рукой перед лицом мужичка, заставив того неприлично гнусно взвизгнуть и умчатся.

Счастье-то какое, а то я думала, что окончательно поехала…

Решено, после шоу сразу же к доктору!

Рядом послышался топот нескольких пар ног. Глюк вернулся и привел своих друзей?

Не в силах подняться, я продолжила валяться на земле, демонстрируя наглядное пособие амурской морской звезды.

Таким темпом я и до конца шоу не доживу…

Тем временем голов стало больше. Остроугольные, с приплющенными носами, острыми выступающими зубами и оттопыренными ушами эти существа не напоминали мне ни один из видов Homo sapiens, известных науке на сегодняшний день. Повязки у собравшихся были одинаковыми, зато количество перьев — разное. У одного из представителей моей разбушевавшейся фантазии их было три, у другого пять, а у третьего всего одно и очень небольшое.

Никто из них не обременял себя лишним количеством одежды. Скромные набедренные повязки прикрывали все самое сокровенное. И на том, знаете ли, спасибо.

Хорошо, что мой мозг хоть до этого снизошел. А то нудистское восстание глюков я бы не пережила. Я, конечно, всегда хотела приобщиться к клубу здорового образа жизни, но от своего подсознания Тифальского общества, характеризующегося практикой социальной наготы, точно не ожидала.

Очень уж это радикально.

— Учи харпучи? — пропищал один из мужичков, неприлично тыкнув в меня пальцем.

— Сам такой, — устало отозвалась я, отмахиваясь от воображаемого индейца рукой.

— А-а, — понятливо кивнул другой из них. — падалючи?

— Угу, падалючи так падалючи. До сих пор спина болит. — тяжело вздохнув, пожаловалась я. — Ребят, вы идите, я сейчас отлежусь и встану.

— Умамбу хучи! — проверещал один из братцев-глюков, заставив меня испуганно вскрикнуть и схватиться за сердце.