Только не улыбается мне провести всю ночь без малейшей защиты. Да и спать на земле уже не так здорово, как в моем детстве гёрлскаута. Нет, этот камень точно нужно сдвинуть!

Решительно поднявшись на ноги, я подхватила фонарь, выпавший из рук. И он выпал повторно, когда я еще раз посмотрела на камень.

Как я раньше не заметила этих изображений? Черные, кривоватые фигурки людей с непропорционально большими носами и излишне длинными руками украшали камень на остроконечной вершине. Наскальные, а вернее, накаменные рисунки шли по всему периметру, точно повторяя контур.

Подумав, достала телефон и сделала интоснимок рисунков. Может, я подло выковыриваю ценное для археологов и историков ископаемое? Невесело будет, если меня обвинят в вандализме. Франческо тогда закопает меня под этим же камнем, если я таким образом испорчу репутацию его компании.

Кинув последний взгляд на рисунки, я уперлась руками в поверхность камня, надавливая изо всех сил. Булыжник даже не шелохнулся! Я повторяла это снова и снова в течение часа, но он все также стоял на месте. И в какой-то момент мне показалось, что камень издевается.

С подозрением взглянув на него, отошла на край опушки и, разбежавшись, толкнула камень изо всех сил.

И он накренился в бок. Моей радости не было предела! Теперь дело оставалось за малым — уронить камень и откатить его в сторону леса. Для этого мне потребовалось еще несколько раз продемонстрировать забег на короткую дистанцию с препятствием на финише в виде камня.

Когда он, наконец-то, оказался на земле, ладони были содраны до крови, но с задачей я справилась. И, подпинывая ненавистный минерал ногами, я бодро покатила его к ближайшей елке.

Когда булыжник оказался в лесу, я устало осела на землю, обняв тонкий ствол соседнего дерева. В лесу было спокойно. Пахло хвоей и землей. Над головой раскинулось бесконечное черное небо, усыпанное мириадами серебряных звезд. Тихо шуршали деревья и трава, и раздавалось мое тяжелое дыхание.

В этот момент я была просто счастлива, что нахожусь здесь, вдалеке от людей и вечного шума столицы. Даже мелькнула мысль, что Калеб не такой уж и гад, просто у него жизнь тяжелая. Все же он продюсер безумно популярного шоу о родах, облеченных властью.

За его действиями следят все и комментирует каждый. Очень трудно оставаться хорошим человеком, когда каждому твоему шагу дают оценку, с затаенным злорадством ожидая промахов.

До того, как Калеб занял эту должность, он был самым обычным человеком. Я читала его биографию перед тем, как отправилась на шоу. Мистер Хоткинс вырос в консервативной семье, где основной ценностью была воля главы семьи. Шоу-бизнес там вызывал злобные насмешки и ненависть к «тунеядцам, живущим за счет народа».