— но я тут при чем? Мой род не входит в тридцатку правящих семей.

Каждый год известное столичное издание составляет топ влиятельных семей, путем подсчета индивидуальных достижений каждого входящего в род; суммой денег, заработанной всеми членами рода за год; общую влиятельность рода на различные отрасли мира; цитируемость и популярность каждого члена семьи и все в том же духе, анализируя в отдельности каждого члена рода.

Моя семья, Оплфорд, достаточно влиятельная и заслужившая доверие, но пока, слава Создателю, в этот топ не попадала. Тем более, что род Оплфорд относительно молодой и, скажем так, неокрепший. И даже если мы и попадем в этот список (тьфу-тьфу), то я искренне надеюсь, что родители не сглупят и не предоставят мою скромную, непривыкшую к состязательному образу жизни, свободолюбивую персону на обозрение СМИ и конкуренткам, готовым шеи зубами перегрызать за влиятельного муженька. Не прельщает меня шанс удачно выйти замуж. Мне двадцать три, куда спешить?

— Вы видели список? — продолжал тем временем гнуть свою линию мистер Хоткинс, продюсер шоу «Подбор».

— Конечно, — киваю. — я еще и с облегчением вздохнула, возрадовавшись тому, что этот год могу «наслаждаться» обществом фотографов и операторов только на благотворительных вечерах и в момент неожиданной встречи на улице. К слову, сомнительного желания соревноваться за незнакомого кхм…мужчину незнакомого, я в себе тоже не заметила.

— Какая категоричная и забывчивая девушка, — задумчиво протянул мистер Хоткинс, извлекая из своего офисного портфеля глянцевый журнал, пестреющий надписью о культовом событии.

Ощущая, как медленно округляются собственные глаза, становясь похожими на два иллюминатора, я с ужасом осознала, что в руках он держит что-то похуже ядовитой змеи. А именно — ежегодный список столичного издания, обновляемый к лету. Совсем забыла, что срок обновления списка уже настал.

— Возьмите, мисс Оплфорд.

Прохладный глянец обжог руку холодом, а я не могла отвести взгляд от обложки с моей старой клиенткой Каролиной Эль. Хотя привлек меня вовсе не ее безукоризненно прекрасный портрет во всю страницу, а то, что было написано сбоку витиеватым шрифтом. Буквы сложились в слова, слова в предложения, предложения в текст, текст в испорченную жизнь. Неожиданно захотелось разбить пуленепробиваемое стекло в кабинете Франческо и выбросится с трехсотого этажа.

Открывая необходимую страницу, я уже знала, что увижу. Иначе продюсер шоу «Подбор», Калеб Хоткинс, не пришел бы сюда. Хотя надежда по-прежнему трепыхалась у меня в груди, еще не зная, что ей предстоит трагическая и жестокая смерть.