Да, рядом располагалась штаб-квартира Инквизиции, парламент Габриэля Арчибальда, переизбранного на еще один срок, а еще офис Роберта, подавшегося в журналисты, но я вдруг поняла, что прятаться и скрываться больше нет никакого желания.

Столица и мой дом тоже. И я вовсе не обязана убегать, чтобы не видеться с Арчибальдами. В конце-то концов, я же Бланд-Оплфорд! Наследница двух родов!

Правда, мой энтузиазм несколько поумерился, когда в один прекрасный день, выходя из кофейни неподалеку от новой квартиры, столкнулась нос к носу с Клодом. Маршал Инквизиции выехал на дело, выслеживая группировку наркоторговцев, орудующих буквально под носом штаб-квартиры Инквизиции.

Вся шутка судьбы заключалась в том, что с одним из них я мило болтала, дожидаясь свой капучино. А с виду таким милым парнем казался. Ну хипстер, ну запивает банановый штрудель соком из шпината, ну взлохмаченный — да половина моих новых друзей-юристов были такими! В общем, я и не подумала, что симпатичный паренек, подошедший ко мне познакомиться, торгует наркотой. Ведь от паранойи я тоже избавилась, когда покинула резиденцию. Отныне я либо доверяла, либо не контактировала.

А Клод бесился, к слову, не меньше Франческо. Только маршал Инквизиции делал это молча, предпочитая убивать меня взглядом. Тем же вечером я оказалась на допросе. Они меня, можно сказать, из Университета вытащили!

Стоило только прозвенеть последнему звонку, как инквизиторы явились и, подцепив меня под ручки, поволокли в сторону Инквизиции. Мало того, что я чуть ноги себе в каблуках на такой скорости не поломала, так еще и адвокату позвонить не успела. Сидела в допросной, напротив Клода, и молчала, как дура. А все почему? А потому, что я имею полное право молчать и требовать адвоката.

Тогда-то Клод и сорвался, начав орать. Я даже офигела на секундочку, когда он, подскочив на ноги, принялся кричать. Там было много всего: про то, что я сбежала, ничего ему не объяснив, про то, что он как идиот искал меня всюду, про то, что пока он не находил себе места от ярости и волнения, я встречалась со скрипачом, про то, что не имела права навещать Арчи в тюрьме. Я же молчала, пока не пришел адвокат, от которого я и узнала, что обвинение мне выдвинуто не было. Клод просто захотел поговорить, видимо, не сумев найти места лучше, чем допросная Инквизиции.

Уходя, я сказала только одно: «Я не должна оправдываться. Ты сам оставил мне выбор. Свое решение я приняла». А потом рыдала весь веер в подушку, потому что…не знаю, на самом деле, почему. Я почти год убеждала себя в том, что ничего не чувствую к Клоду. Да только неправда это, и мы об это знали.

После моих слов Клод, как и обещал, больше не приближался ко мне, не разговаривал и вообще, никак не демонстрировал наше знакомство. Мы встречались потом еще очень часто.