Я действительно не уделяю внимания шоу, предпочитаю Клода компании Роберта и всячески демонстрирую свою незаинтересованность в пребывании здесь, как бы не старалась придерживаться плана и делать вид, что влюбилась в Роберта и изменила свое отношение к проекту. Все это вполне могло раздражать девушку, выложившую всю себя ради шоу «Подбор». И, не спорю, Рейчел заслуживала победы. Как и любая другая девушка из тех, кого отправились домой.

Это было нечестно по отношению к ним. А еще к Роберту. Если задуматься, то на шоу собрались исключительно несчастные люди, род которых давит на них, заставляя делать то, что те не хотят.

Но все мы так привыкли к беспардонному помыкательству, что просто принимаем это как факт. Утром нужно чистить зубы, вечером ставить будильник, все выходцы влиятельных родов полностью подвластны своим семьям, невзирая на призрачную гарантию полной дееспособности с восемнадцати лет. Закон, нерушимое правило, которое, впрочем, нигде юридически не закреплено.

И попробуй возрази, все равно ничего не добьешься. На каждого найдется управа, рычаг давления или грубый шантаж. И ведь не побрезгуют семейки так влиять на своих деточек.

Съедаемая невесёлыми думами я добралась до теннисного корта, но как-то запоздало смекнула, что доносящиеся звуки ударов свидетельствуют о чьем-то пребывании там. Досадливо поморщившись, я осторожно заглянула на площадку.

Знакомая фигура в черной футболке поло со всей силы била по теннисному мячу, заставляя тот отскакивать от напольного покрытия на добрый метр. Арчи тоже не в духе…

Я как-то запоздало и равнодушно вспомнила, что он любит теннис. По крайней мере, любил, пока мы были вместе.

Сколько раз мы уезжали за город на выходные, чтобы вырваться из Лондона с его политическими интригами и просто побыть двумя людьми в обычном загородном отеле, обустроенном в старинном замке? Уже и не вспомню.

А вот я теннис не любила. Ровно до тех пор, пока как-то не поддалась на его уговоры и не решила попробовать. А потом втянулась, вжилась и решила, что лучшего антистресса в мире еще не изобрели.

— Долго там сидеть будешь? — поинтересовался Арчи, обернувшись в сторону расположившейся на трибунах меня.

И только я хотела извиниться и позорно сбежать, в смысле, удалиться походкой от бедра, как Армани помахал рукой, призывая подключиться к его партии.

А я что? Я в шоке, но бушующий ураган внутри делает меня на редкость невосприимчивой к мукам проснувшейся совести, которая писклявым таким голоском напомнила, что когда-то давно я бросила этого мужчину практически у алтаря, оставив кольцо и жалкое письмецо. Поэтому, не обратив внимания на недовольно выдохнувшего незримого телохранителя, я спустилась по ступенькам, на ходу подхватывая ракету.