– Лохами мы не будем! – постановила Старуха и даже притопнула чуней с пряжкой, утверждая эту мысль. – Для репутации компании это худо, для наших планов вообще гроб с музыкой. Кто согласится на партнерство с лохами? Уж точно не Протасовы.

– Но все узнают, что у Люси проблемы, – промямлил Антон.

Старуха тонко улыбнулась.

Где она этого набралась, пиратка волжская, досадливо подумал Антон. Маневр, фланги, залп… Небось Сабатини читала залпом, когда книжки за макулатуру получала в свои совковые времена.

Но мысль-то хорошая. Вот как она так умеет, Старуха-то? Р-раз – и вывернула все наизнанку, и снова она в дамках, а все остальные в дерьме.

– Теперь все понял, Тоша?

– Ну и ступай, – Старуха махнула рукой, как будто лениво отгоняла муху, и снова отвернулась, уставилась вниз.

«Ненавижу ее», – подумал Антон, шагая прочь по галерее над складами.

И, остановившись, плюнул, уловив в собственном внутреннем голосе невольное восхищение.

Не буду скрывать – этого дня я побаивалась.

Накануне специально опасливо прошерстила интернет, проверяя, озаботилась ли уже прогрессивная общественность резонансным делом Шоко-школы.

Хм, не озаботилась. Надо же…

Я бы не удивилась, увидев в газетах пару-тройку статеек с нападками на меня, а на подступах к зданию суда – каких-нибудь пикетчиков с плакатами.

Но ничего такого не наблюдалось. Очевидно, я переоценила значимость дела.

– Или кто-то специально глушит эту историю, не позволяет лодке раскачаться, – предположила Машка, с которой я поделилась своим приятным удивлением за чашкой утреннего кофе – его мы выпили в скоростном режиме, стоя у кофеварки, причем я была уже в мантии.

Машка пожала плечами:

– Ну, ты же знаешь, Шоко-школа – это Треф, а Треф – это много чего, включая карманные СМИ. А те, что не карманные, он с легкостью купит, денег у него много и связи ого-го какие.

– Тогда есть надежда, что на этот раз желтая пресса останется в стороне и обойдется без публичной стирки моего грязного белья, – я приободрилась и, выйдя в зал, даже с некоторой симпатией посмотрела на уже знакомую деловитую даму-завуча, вновь представляющую Шоко-школу.

На этот раз Вилену Леонидовну Крупкину сопровождали адвокаты. Это количественно уравновешивало стороны, истцов-то было трое: Сергей Алексеевич Вешкин, Вера Николаевна Сурикова, ну и Наталья Владимировна Кузнецова, куда ж без нее. Все – родители бывших учеников первого «А» класса Шоко-школы…

Нет, Сурикова – не мама, а бабушка бывшей ученицы. Но это не суть важно.

Главное, что требовали все одного и того же: возврата сделанных взносов и денег, уплаченных за год учебы.

Я оглядела сколоченное Наткой воинство – ряды не выглядели стройными.