– Проблема в том, что это дело принесли мне!

Я хрустнула баранкой, хлюпнула кофе и помолчала, усмиряя ярость.

Плевакин любит порядок и обожает все систематизировать. В том, что второе дело, в котором фигурирует Шоко-школа, он отдаст тому же судье, который уже рассматривал первое, можно было не сомневаться. Ну, это же логично: человек уже в материале…

А то, что на этого человека в связи с очередным громким делом опять могут вылить ушаты грязи, никого не волнует!

Я чуть не всхлипнула – так мне себя стало жалко.

Натка воспользовалась образовавшейся паузой, чтобы пойти в наступление:

– Ты мне вообще сестра или кто? Ты разве не должна защищать наши с Сенькой интересы?

– Так, все с тобой понятно, – я оборвала разговор.

Стараясь успокоиться, я схрупала все сушки и выпила кофе.

Потом я закрыла сюрпризную папочку, завязала ее бантиком (кривой получился), встала и, одернув пиджак, пошла к Анатолию Эммануиловичу – возвращать его троянский подарочек.

Варя Мюллер, секретарша шефа, при моем появлении спрятала в ящик стола надкусанную шоколадку и сделала строгое лицо.

– Доброе утро. У себя? – я кивнула на дверь начальственного кабинета – высокую и широкую, в две створки, обитые темно-красным кожзамом с бронзовыми гвоздиками.

Говорю же, наш Плевакин старомоден. Дома-то у шефа евроремонт, но это всецело заслуга его супруги: Тамара Тимофеевна – женщина передовых взглядов. В рабочем кабинете нашего председателя суда царит номенклатурный шик советских времен. У Вари в «предбаннике» даже кулера нет, зато есть встроенный в мебель бар и холодильник с нарзаном.

– У себя, – кивнула мне она, удерживая строгое лицо, как маску. – Но пускать не велено.

– Всех? Или только меня? – ее лицо наводило на подозрения.

– Шоколадом не поделишься? – я сменила тактику. – Дима кофе пить собрался, а у нас только сушки. Твердокаменные…

Маска превратилась в нормальное лицо. Секретарша шефа, хоть и замужняя дама, влюблена в моего помощника, это всем известно.

– Если спросит – меня не было, я вышла в туалет, – Варя вытащила из ящика стола шоколадку – целую, ненадкусанную – и покинула свой сторожевой пост.

Коварно улыбаясь, я сунула папку под мышку и двумя руками развела тяжелые дверные створки. За ними была вторая дверь – дубовая, полированная, обеспечивающая полную звукоизоляцию.

– Тук, тук! Можно? – Я толкнула дубовую дверь, но соваться за нее не спешила.

Шеф бывает гневлив, а на столе у него по моде былых времен и пресс-папье малахитовое имеется, и увесистый стакан для карандашей, и перекидной календарь на каменной подставке, и часы в бронзе, и даже сувенирный барометр.

Вот зачем ему барометр в кабинете, а?

– Так и знал, что явишься, – за дверью проскрежетали по паркету ножки начальственного трона.