Выразительный образ учитель литературы явно слизал у своего тезки Льва Николаевича: борода лопатой, строгий взгляд, погруженность в мысли о важном и вечном – возможно, о дубине народной войны.

Наверняка не о непротивлении злу насилием, иначе не пришел бы Лев Александрович с иском в суд, а смиренно принял бы свое увольнение, еще и вторую щеку подставил бы…

А нахлестать по щекам Льва Александровича явно желала тонкая и звонкая, как дуэльная шпага, молодая красотка с гневно сверкающими очами. Она представляла истца – Шоко-школу, в которой работала заместителем директора по воспитательной части, и звалась Виленой Леонидовной Крупкиной.

Видно было, что Лев Александрович и Вилена Леонидовна друг другу сильно не нравятся: угадывалась за их неприязненными взглядами какая-то предыстория, но у меня не было времени ее раскапывать. Плевакин, выгребая из долгого ящика и раздавая другим судьям недоделки хворого Кравченко, особо подчеркнул, что расплеваться (миль пардон за каламбур) с ними надо без проволочки, эти дела и без того уже подзалежались.

Суть заявленной претензии Льва Александровича к бывшему работодателю была ясна и понятна.

В обоснование иска Бехтеревич указал, что был уволен с должности учителя русского языка и литературы 01.11.2019 по пункту 8 части 1 статьи 81 ТК РФ за совершение работником, выполняющим воспитательные функции, аморального проступка, несовместимого с продолжением работы. С увольнением не согласен, поскольку не считает конфликт с другим учителем аморальным проступком.

– Просто конфликт? – возмутилась со своего места Вилена Леонидовна Крупкина. – Это вы так про пьянку с дракой?

Я строго попросила барышню воздержаться от выкриков с места.

– Драки не было, пьянки тем более! – затряс бородой разгневанный Лев Александрович.

Ему я тоже сделала замечание.

Из акта о расследовании факта совершения аморального проступка усматривалось, что 30 октября 2019 года после третьего урока на перемене учитель Л. А. Бехтеревич, находясь в состоянии алкогольного опьянения, вступил со школьным врачом С. И. Лариной в конфликт, выразившийся во взаимном оскорблении и потасовке.

– Истец, вы употребляли на рабочем месте алкогольные напитки? – спросила я Бехтеревича.

– Разумеется, нет! Никогда! Ни в тот день, о котором идет речь, ни когда-либо ранее! Только не на рабочем месте!

– А вне его, значит, употребляли?

Лев Александрович развел руками:

– Как все… Иногда, но исключительно в приватной обстановке.

– Да он же месяцами из запоя не выходил! – опять вмешалась госпожа Крупкина.

– Я удалю вас из зала суда, – пригрозила я ей и продолжила опрос истца. – У вас действительно случались запои?

– Что-то подобное было однажды, этим летом, – признался Лев Александрович.