– А я ей: «Да вы просто завидуете моему мальчику! У него голова – рабочий орган! Во всех смыслах! И мозги прекрасные, и лоб твердый, он им любые преграды прошибет, можете даже не стараться проблемы создавать!» Ведь правильно сказала, да?

– Конечно правильно, – я машинально выдала сестре свежую салфетку и нахмурилась.

Преграды и проблемы…

Что-то мне это напомнило.

– Нат, а ты не знаешь, кто такие Уфимцева и Ларина? И еще Нахимова.

– Я только одну Ларину помню – пушкинскую, Татьяну. Что за фамилии, в нашем классе вроде нет таких?

– Пушкинская тут точно ни при чем.

 – Я встала и потянула сестру за рукав. – Идем, скамья сырая, не будем рассиживаться. Здоровье надо беречь, тут с Ягой не поспоришь.

Компьютерную томографию мы Сеньке все-таки сделали, причем в хорошей платной клинике, и голова у нашего парня оказалась в полном порядке.

Натка отнесла результаты исследования в Шоко-школу и, как она выразилась, «тыкала ими в ейную харю». В чью – было понятно из контекста: Яну Арнольдовну сестра после приснопамятной беседы иначе как Ягой не называла. Учительница, по словам сестры, «поджала губешки», но сомнений в заключении компетентных специалистов не выразила и про гидроцефалию больше не заикалась.

Проблемы на этом, однако, не закончились.

На очередном родительском собрании был представлен «креативный рейтинг» первоклассников, и Сенька занял в нем самую последнюю строчку.

– Что за фигня этот корпоративный рейтинг? – ярился Таганцев, активно сочувствуя Натке и одновременно кромсая большим ножом капусту для засолки.

Коварная сестрица все глубже затягивала старшего лейтенанта в трясину быта.

– Креативный. Это такой список, в котором сверху самые творческие дети, а снизу Сенька.

 – Натка смела гору капустного крошева в таз и с кровожадной миной водрузила перед Таганцевым новый кочан – как чью-то отрубленную голову.

Я даже догадывалась, чью…

– Ты шутишь? – Костя искренне удивился. – Если Сенька не творческий, то я не знаю, кто вообще такой. Вспомни, как он из чувяков твоих деревянных шикарные парусники сделал, и они, прикинь, даже поплыли!

– Это были настоящие голландские сабо, – не удержалась от вздоха сестра. – И поплыть-то они кое-как поплыли, но вот от гвоздиков дырки остались…

– А какую он смесь для мыльных пузырей сам сочинил из гуаши и какой-то там мази! – продолжал восторгаться Таганцев.

Тут уже я не удержалась от вздоха.

«Какой-то там мазью» был подаренный мне Сашкой разрекламированный крем для лица – органическая косметика, натуральные масла, что-то пчелиное и еще что-то змеиное, дорогущая штука, короче. Я его экономила, намазывала изредка и тонким слоем, возможно поэтому особого эффекта не заметила. Но пузыри из него получились просто шикарные, с этим не поспоришь.