Внезапно со стороны одной из примыкающих улиц послышался топот тяжелых, окованных сталью ботинок по каменной мостовой. Из алой мглы вынырнула фигура ещё одного воина. Раздался отчаянный крик:

— В городе! Они уже в городе!

Снова та же площадь. Вокруг лежат груды убитых тел. Растерзанные бойцы, изрубленные чудовища. Перемазанный в крови стяг валяется на земле. Рядом со мной на коленях сидит всё тот же старик в потрёпанном балахоне. В руках он держал чей-то шлем. Внезапно его голова повернулась ко мне. Во взгляде уже не было страха. Лишь злость и презрение.

— Ты… Самовлюблённый идиот.

Ты всех их убил. Ты всех НАС убил!

В сгустившемся красном мареве послышалось рычание десятков тварей…

— Эй! Эй, проснись! — чья-то рука потрясла меня за плечо. Свет больно резанул по глазам, заставив снова зажмурится. Голова раскалывалась так, будто я всё утро беспробудно пил, и именно сейчас наступило похмелье.

— Что… Что происходит? Уже полдень? — я снова открыл глаза, и попытался осмотреться. Разрушенный город исчез. Изорванные вклочья тела тоже. Да и от старика не осталось и следа. Вокруг была комната трактира. Та самая, которая служила сейчас мне временным прибежищем.

Простая кровать, грубо сколоченная тумбочка, стол с жировой коптилкой и табурет. Табурет, на котором, будто на троне восседала Айлин.

— Ты снова кричал во сне, — пояснила девушка.

— Да уж, орал так, что почитай вся таверна слышала, — хмыкнул Роберт, стоявший у входа в комнату, — Мы уж подумали, что на тебя кто-то напал.

Тур, стоявший по другую сторону от двери с секирой на готове молча кивнул. И только Вернон, стоявший рядом с Айлин лишь покачал головой.

— Давно у тебя эти кошмары, — поинтересовался он.

— Хер его знает, — я приподнялся на кровати и помотал головой, пытаясь отогнать остатки наваждения. На языке, как будто всё ещё оставался привкус пепла, — Да с тех пор, наверное, как я попал в Медовище.

— То есть, с тех самых пор, как обрёл дар магии, — Вернон, казалось бы, ни капли не удивился, — Чтож… Могу тебя поздравить. И посочувствовать.

— Не понял, — я сел и принялся обуваться. Дел на остаток дня планировалось ещё немало, так что разлёживаться было особо некогда.

— Как бы тебе помягче сказать, — покачал головой лекарь, — Когда боги отмечают кого-то своим даром, они обычно просто даруют человеку возможность начать обучаться колдовству.

Иначе говоря, закладывают в него искру магии, которую он сам потом уже может разжечь в яркий костёр. Однако, некоторых людей, они отмечают «особенно». Некоторые считают, что так боги карают человека за гордыню. Другие же наоборот, верят, что они одаривают его за какие-то особые деяния.

— Какое-то противоречие получается, — я покачал головой и принялся напяливать на себя гамбезон.