Да, Дик ей нужен, но нужен здесь, где они сейчас находятся, где безопасно, где от нее не требуют никаких обязательств.

— Это ведь не я ухожу! — воскликнула она, пытаясь оправдаться. — Это ты бросаешь меня, как когда-то мой отец поступил с моей матерью.

— У меня нет выбора. Тебе это известно.

— Наверное, он говорил ей то же самое.

Протянутая было к ней рука Дика упала, безжизненно повиснув вдоль его тела. Неужели она действительно так о нем думает? Разве он не сделал все, что в человеческих силах, чтобы она была счастлива? Если она по-прежнему отказывается принять это счастье, что еще он может сделать?

— Тебе нужен выбор? — устало спросил он. — Я предоставлю тебе выбор. Завтра я должен вернуться в Нью-Йорк. Когда судебное разбирательство завершится, я вернусь. Соберу Мэнди и Тодда и увезу их с собой домой. Раз ты не веришь, что я тебя люблю, сможешь выбирать — ехать с нами или нет. Но мои дети уедут со мной.

Без него в доме стало пусто и уныло. Даже детский крик и бесконечная суета миссис Томас не меняли этого ощущения Лейни. Она бродила по дому, словно посетитель по музею, — отстраненная, ни к чему не прикасаясь. Он вдруг показался ей похожим на дом в Талсе.

Дик звонил по несколько раз на день, чтобы справиться о близнецах. Чаще всего он беседовал с миссис Томас. Когда же трубку брала Лейни, они были вежливы и холодны друг с другом. Она интересовалась ходом разбирательства, а он подробно расспрашивал об успехах малышей. Других тем они не касались.

Получив благословение доктора Тейлора, Лейни принялась с энтузиазмом заниматься физическими упражнениями, приседая до потери пульса, пока не начинала опасаться что-нибудь повредить. В тот день, когда она влезла в свои самые тесные джинсы, Лейни громко захлопала в ладоши и так бурно выразила свой восторг, что вырвала близнецов из блаженного утреннего сна.

На улице потеплело, и, когда Лейни сочла возможным, она вместе с миссис Томас повезла близнецов к школе, чтобы показать своим бывшим ученикам. На расспросы коллег о Дике она отвечала, что он вынужден был вернуться в Нью-Йорк для участия в важном процессе.

Она пыталась занять себя домашними хлопотами, но, по правде говоря, делать было практически нечего. Когда в разговоре с Диком она обмолвилась, что миссис Томас в общем-то не нужна ей каждый день, он оборвал ее и безапелляционно заявил, что домработница останется. Прежде он уже высказывал беспокойство из-за того, что Лейни остается одна по ночам, так что она не стала развивать тему пребывания миссис Томас, опасаясь, что Дик, чего доброго, еще наймет ей прислугу с постоянным проживанием.

Она заполняла дни заботами о близнецах, но в глубине души чувствовала себя бесполезной и одинокой.