– А Вы сами отсюда? Или с Новосибирска?

– Отсюда. Летом шашлычку держу, а в межсезонье вот таксистом подрабатываю. То в Барнаул, то в Новосиб мотаюсь.

– Да почти приехали. А ты к кому сюда такой нарядный?

– В смысле? – оглядываю себя. Белый спортивный костюм, белые кроссы, наушники. А, ну да, яркая дутая безрукавка.

– Местные у нас так не одеваются. В белое. Осень, грязь… Да и стригутся у нас попроще. Татуировки такие не бьют.

К кому… Сказать или не говорить? Надо же будет мне как-то её искать.

– А я базу одну ищу. Кеч Бозого. Не знаете случайно, как туда добраться?

– Кеч Бозого? А ты знаешь, сынок, как с нашего название это переводится?

– «Переход через порог». Приезжают… Ищут её…

– Базу, – стреляет он в меня искоса взглядом. – Переходят через этот порог, а обратно не возвращаются. Зачем тебе база эта?

– Нужна, – вздыхаю я. – И что, часто ищут?

– Да… За год раза три-четыре ищут. Это те, с которыми я пересёкся. А так – не знаю. Не принято у нас о ней говорить.

– И о Маре, я так понимаю, тоже? – улавливаю его постоянное желание обойти её имя.

– Мхм… – кивает. – Не ходил бы ты туда, сынок. Не вернёшься. Что вас всех туда тянет?

– Довезите, пожалуйста, до Кеч Бозого. Я хорошо заплачу.

– Нет, извини, не поеду. Гиблое это место. Люди там разное слышат и встречают. Техника там глохнет. Из наших никто не повезёт.

– Дорога там такая, что хоть на тачке, хоть пешком часа четыре займёт. Дожди прошли, размыло всё. Пешком, думаю, даже быстрее доберёшься. Машина встанет ещё в начале пути.

– Ну она же как-то добирается!

Пешком долго. А у меня времени в обрез.

– А по озеру можно добраться?

– Можно. На моторке час до базы. Только кто тебе технику свою доверит? Не вернёшь же.

– Почему это? А… – доходит до меня. – Не вернусь? У меня есть деньги, я заплачу. Я куплю.

– Ладно, отвезу тебя к одному человечку надёжному. Продавал он лодку. Да только передумал бы ты, сынок. Молодой совсем. Городской. Куда тебе в эти дебри? Самое время по дискотекам бегать, да девок тискать. А он через порог собрался!

– А что про неё местные говорят?

– А про кого говорят?

– Лет двадцать назад… Ну или не двадцать. Я ещё с детства своего помню. Там, где сейчас база стоит, жил местный шаман. Таштал, кажется. Сильный был. Камлал так, что небо открывалось. С мёртвыми говорил. Людей лечил. Ударом в бубен мог быка уложить!

– Ого! – удивлённо пытаюсь себе представить это зрелище.

– Сам не видел, – пожимает плечами мой водитель. – Но отец мой уверял. А он не любитель придумывать.

– Так и что же? Таштал этот…

– А как убили его, так место то проклятым стало.

– Как убили? За что?

– Не знаю. Но в ту ночь зарево стояло. А тайга не горела. И люди говорили, что в середине августа Телецкое словно льдом покрылось. Затвердело. А к утру всё спало.