Я вообще не помнил, чтобы мне что-то снилось… Разве что в самом конце всплыло лицо – мордашка второго близнеца, когда его увозили…

– Влад? – снова тихонько позвал Шатун.

Словно к маленькому малышу, о котором надо заботиться… Я не выдержал, хмыкнул.

– Что? – Он тоже улыбнулся. Неуверенно.

Видать, не слишком веселая усмешка у меня вышла.

– Пошли, – сказал я.

Первым выбрался из машины. Воздух обжег меня даже холоднее, чем было ночью. А может, просто я разнежился в тепле машины.

Я зевнул, от души потянулся, хрустя суставами. Встряхнулся.

Это даже хорошо, что свежо, – будто холодной водой лицо сполоснул.

Бодрость мне сейчас понадобится. Бодрость и решительность. Старик так просто не сдастся.

Теперь ему некуда деваться. Должен признать, что мы можем продолжать охоту за городом. Можем – и должны.

Так что уломаем. Хотя постараться придется…

Гош и Виктор уже выгрузились из «лендровера» и ждали у крыльца. С первого взгляда казалось, что у Виктора обе руки перебиты: правая подвязана, а другую он сам согнул, баюкая книгу. Можно подумать, это он ее из подвала вынес…

– С добрым утром, мессир Храмовник! Хорошо спал.

Не иначе в прошлые ночи храброе сердце успокоиться не могло?

Я прищурился, разглядывая его. А мне-то показалось, что после того, что там было, в нем проснулось что-то человеческое…

В окне дрогнули полоски жалюзи. Старик нас заметил, сейчас откроет дверь…

Он не только заметил, он даже в кои-то веки выкатил из дверей наружу. Сделал круг, цепко оглядывая каждого. Остановился перед Виктором:

– Жить будешь? Будешь, вижу… – Но смотрел Старик уже не в лицо Виктору и не на перебинтованную руку, а на вторую.

Подкатился в упор, почти наехав Виктору на ноги, вырвал книгу, жадно вгляделся в переплет.

Под лучами солнца узор из стальных чешуек плыл, живой, затягивал взгляд.

Старик плюхнул книгу себе на колени, откинул обложку, кончиками пальцев провел по странице, потом жадно зачерпнул сбоку, пропустил под пальцами плотные страницы, тяжело хлопавшие друг о дружку, совсем не так, как шелестит современная бумага из целлюлозы.

– Молодцы, ребятки, молодцы… Ну, давайте в дом.

И он первый укатил в дверь, через раз толкая рукой колесо и поправляя книгу, чтобы не слетела с колен.

За ним шагнул в дом Виктор, потом Гош.

Шатун покосился на меня, пропуская, но я еще постоял. Под солнцем, ярким и еще чуть греющим, несмотря на осень. Закрыв глаза, подставив ему лицо, – чтобы согрело кожу и забралось глубже, вытопило налет горечи.

Конечно, Старик ждал книгу. То, что мы целы, все у нас получилось и книга наконец-то у него – это, конечно, хорошо, это главное… И все-таки он мог бы спросить и про мальчишек. Мог бы…

А за порогом обрушилась тень.

Не только потому, что солнце осталось позади, – это холодок на коже.