Очень медленно, но уже не так бесцельно, как мотала головой, не зная, куда деваться от боли и тошноты.

Левый глаз заплыл – вся щека вспухла сине-багряным, но правый уставился на меня. Ледяные щупальца у меня в голове обрели силу и уверенность.

Отбить эту атаку было совсем нетрудно. Сейчас ей не то что с чужими мыслями управиться, ей бы свои собрать.

– Уйди, – прохрипела она.

– Когда-то приходится отвечать. За все, что делаешь.

Страх, поселившийся в тот день, когда я крался по этому же подвалу, крался едва ступая, затаив дыхание и боясь лишний раз вдохнуть, с ужасом прислушиваясь к эху своих шагов, похожему на стук когтей за спиной…

Я шел медленно.

Пусть это выйдет без меня. Пусть.

Она облизнула губы, оттолкнулась дрожащими руками и поднялась с четверенек на колени. Стиснула пальцами виски. Ее правый глаз внимательно следил за мной.

Холодные щупальца в голове задвигались быстрее.

Но я успевал выталкивать их. Успевал поправлять все, что она изменяла во мне – пыталась… Я подходил к ней, и с каждым шагом щупальца наливались силой, но я держался. Я шел к ней.

Она никак не могла сосредоточиться, скоординировать свою атаку.

Выстреливала разными приемами, но ее ударам не хватало силы. Она продавливала мою защиту, но лишь самую малость. Не успевала развить успех. Я реагировал быстрее.

– Не подходи ко мне…

За ее касаниями я чувствовал отголоски ее эмоций. И сейчас там было…

Улыбка растягивала мои губы, и я ничего не мог с этим поделать. Она боялась меня.

Она продолжала атаковать, щупальца раз за разом обвивали меня, пытались зацепиться во мне, стянуться, разорвать мою защиту, но я без труда сбрасывал их. Раз за разом.

И шел все медленнее и медленнее.

Я не спешил добивать ее. Сама того не ведая, она давала мне то, чего мне не получить больше нигде.

Сейчас она не пыталась управлять своими слугами, не пыталась взять контроль над кем-то, кроме меня. Один на один. Она и я. И сейчас у нее было время, чтобы вспомнить все, что она умеет… Я дал ей это время. Я не спешил.

Я хотел, чтобы она показала все, на что способна.

Сложные, хитрые атаки – только слабые, медленные, неточные… Как неуловимые финты мастера-шпажиста в замедленном показе.

Если бы не сотрясение мозга, я бы ни за что не справился ни с одним из этих приемов.

Но сейчас я различал каждое движение ледяных щупальцев, каждого по отдельности и всех вместе, понимал то, что она пыталась делать, и даже успевал сообразить, как с этим бороться… И запоминал. Все, что она делала. Каждую мелочь.

Давление вдруг пропало.

Ее пальцы бессильно сползли по щекам, руки упали вниз. Она засмеялась сквозь зубы. Сначала едва-едва, а потом захохотала, закинув голову, обреченно, не скрывая отчаяния. Смеялась над собственным бессилием.