Халат и бретелька комбинации соскользнули с ее плеча, обнажив левую грудь, а она шла дальше, не замечая ни меня, ни холодного воздуха, ничего.

И кажется, я знаю, почему…

Очень медленно я повернулся к дому, заставляя себя забыть обо всем, что сейчас не имело значения.

В любой момент мог налететь холодный ветерок, способный мгновенно превратиться в цепкий, кромсающий на куски шторм.

Дальний конец, два окна на третьем этаже… Отсюда фонарь не светил мне в лицо, лампа спряталась под колпаком, и я видел чуть больше. Во всем доме окна черны, лишь оранжевые отражения фонарей. Но в тех двух, в конце дома – Гошева квартира – что-то светится и внутри. Свет горел не в самих комнатах, а в глубине. В третьей комнате или на кухне, выходящих окнами на ту сторону, и через коридор отблески падали в комнаты с этой стороны.

Метров восемьдесят до них, если по прямой. Почти безопасная дистанция.

Она может меня почувствовать, а я прекрасно почувствую ее, если она попытается влезть в мою голову. Почувствую, но не более того, если не раскрываться. Почти безопасная дистанция.

Если бы все было, как обычно. Но…

Я и раньше видел подчиненных детей, но ни разу не видел, чтобы подчинение было до такой степени. И я ни разу не видел целый квартал, затихший, как сонное царство…

Только опасность была не там. Движение за спиной!

Я обернулся, ныряя рукой в карман – слишком поздно вспомнив, что револьвер остался на правом сиденье. Моя последняя ошибка.

Замер, упав на колено и кусая губы от досады, но…

Человек был, а атаки не было.

Женщина. Наверно, она пряталась за толстым дубом. Теперь вышла. Черный плащ из мягкой кожи, очень длинный, до пят. Ботинки на высокой подошве. Длинное каре до плеч, брови вразлет…

– Не нужно, – сказала она. – Не ходи туда. Поздно.

Она развернулась и шагнула обратно за деревья.

Я бросился за ней. Она двигалась быстро, но не бежала. Я нагнал ее. Попытался схватить за плечо, но она мягко шагнула в сторону, будто знала, что я попытаюсь это сделать, и прижалась спиной к дереву. Тень скрыла ее от рыжего света фонарей, лишь два глаза блестели из темноты.

В голове путалось, мысли рвали друг друга. Что здесь случилось? Это все сделала… одна или нет? Сколько их? Как давно они здесь? Что в квартире Гоша… и что с ним самим сейчас? Видела Гоша эта чернобровая?

Она в упор глядела на меня, а я никак не мог выбрать, что же важнее всего.

В ее лице что-то изменилось, но света было слишком мало, чтобы я мог хорошо разглядеть. Я мог лишь гадать, что творится за этими блестящими черными глазами, но так и не понял.

– Твой ангел, – сказала она. – Черный ангел-хранитель.

А потом – я не заметил, когда началось ее движение, таким мягким и стремительным оно было – вдруг скользнула в сторону, уже развернувшись ко мне спиной.