— А личный состав всё равно сношаете.

— А личный состав надо сношать, иначе он охренеет, на шею сядет и ножки свесит. Зато я таким образом всех люблю и меня все любят. Но хорошо, что не таким же образом — звёздами не вышли.

— Любите — в смысле сношаете?

Судилище решили устроить прямо около штаба — на солнышке, на свежем воздухе.

— А что в кабинете тухнуть? — ответил на невысказанный вопрос полковник. — Строили-то под наши островные условия, так что духотища в кабинете страшная. А когда про кондиционеры спрашиваешь, они на меня смотрят, как будто я руку принцессы Лихтенштейна требую, полкняжества в придачу и личную яхту по цене авианосца.

Наряд по штабу вынес стол, накрытый красной материей, и три стула.

— А где Семёныч? Где мой любимый начальник штаба? — поинтересовался полковник.

— К товарищу генералу ушёл, срочный доклад, — ответил один из дневальных.

— А меня почему не позвали?

— Доклад срочный, но не настолько срочный, тарщ полковник.

— Значит загасился, морда, — резюмировал Кравченко. — Ну, ладно. Запомнили, затаили. Так, негодяи! Подходим ко мне на раздачу лещей. Все, все вместе.

Вяземский и полковник расположились за столом, а трое провинившихся — перед ними.

— Ну, и что мне с вами делать, а? — ласково произнёс Кравченко и повернулся к майору. — Вот что мне с ними сделать, а?

— Выгнать из армии? — предложил Вяземский. — Хотя, нет — они же только обрадуются. В арктическую группировку услать? Говорят, на Новой Земле ядерный полигон расконсервировали…

— Чтобы они так дёшево отделались? Ну уж нет! Тут на лицо серьёзный проступок.

Полковник открыл папку и разложил перед собой несколько листков.

— Значит, ходили в увольнение в деревню, причём неоднократно, водили шуры-муры с местными девками… Причём неоднократно, — Кравченко посмотрел на троицу, которые уже казались не столь расслабленными, как в комендатуре.

Точнее даже совсем не расслабленными. — Я что говорил про то, чтобы не совать свои отростки куда не положено? И вот он результат!

Полковник тряхнул листками.

— Три рапорта! Тьфу. То есть три челобитные… Тьфу! То есть три жалобы на то, что у трёх жительниц деревни женского пола вскоре ожидается прибавление. И ладно бы ещё это. Так вы умудрились окучить троих дочерей старосты! Вы хоть понимаете, чем это чревато? Думаете, я вас в комендатуру засунул в наказание? Я вас, придурков, между прочим, спасал — от старосты.

Он, кстати говоря — отставной декурион. И если полюбовно всё не решим, то он грозится три ваших тыквы наградной секирой раскроить. А оно мне надо на вас похоронки писать? Ну нахрен!

— Может, получится договориться? — промямлил один из ударников демографического труда.

— «Получится договориться», — передразнил его Кравченко.