– Он обнял сильной рукой меня и малыша, который тихонечко хныкнул.

– Думаешь, он будет перевоплощаться в дракона?

– Увидим. – Ответ Аарванда звучал уже почти неразборчиво. – Но не важно, в кого он превратится и превратится ли вообще. Он наш сын, это единственное, что имеет значение, и мы будем любить его до скончания миров. И даже после. – Затем он закрыл глаза.

Пока я обнимала двоих своих спящих мужчин, за окном падали звезды. Я думала об Эзре, о маме и папе, о mémé и всех остальных, кто защищал нас и кого мы потеряли. Но эти трое детей станут новым началом и не позволят, чтобы ненависть, злоба и зависть встали между нашими народами и дарами. Это наш долг перед всеми, кто уже не мог жить здесь и сейчас. Их смерть была не напрасной, она – новое начало.

Когда у меня родилась первая идея этой книги, Артура, Ланселота, Мерлина, Утера, Игрэйны, Морганы и Гвиневры в ней вообще не было. Они в нее, так сказать, пробрались и остались. Герои легенд имеют обыкновение жить вечно, и не важно, существовали ли они в действительности или нет.

Гвиневра играет похожую неблагодарную роль – обманщицы, что недопустимо, однако в данных обстоятельствах вполне объяснимо. Она стала заложницей своей эпохи, и я на самом деле желаю, чтобы они с Ланселотом вновь встретились в другом времени и были так счастливы, как того заслуживали.

Все это приводит меня к моей непосредственной теме – как быстро и необдуманно люди судят и осуждают. Как сейчас, так и в прошлом. Иногда мне кажется, что совершенно ничего не изменилось, и если бы в наши дни все еще сжигали ведьм, то достаточно людей собиралось бы покричать вокруг костров.

Дело не в том, что сама я иногда не тороплюсь с суждениями, но в большинстве случаев я стараюсь держать их при себе. Во времена, когда в сети в два счета можно изо всего раздуть проблему, многим это, по-видимому, дается нелегко.

Нам, писательницам, нельзя говорить о рецензиях и уж тем более защищаться, да я и не собираюсь. Но мне хочется вступиться за своих персонажей и персонажей моих коллег, которые, как и я, тщательно продумывают, что их герои делают неправильно, а что правильно. Потому что идеальных протагонистов так же мало, как и людей, и тот факт, что мне в принципе приходится это объяснять, уже сам по себе заставляет задуматься.

Не в первый раз меня упрекают в том, что в своих книгах я рисую уничижительный образ женщины, а не пример для молодежи. В этой трилогии Вианна якобы слишком слабая, без повода превозносит Эзру и т. д., абсолютно в нем не сомневается и «вообще ведет себя как дура».

Может быть, она действительно так себя и ведет.