— Ого, какие вы молодцы, — хвалит детей мужчина, приобнимая дочь за плечи и переводя на меня темный взгляд, в котором так и сияют лукавые всё понимающие искорки. — И много было сломано? Помощь нужна?

— Только кухонный табурет, — докладываю, пожимая плечами и засовывая внезапно взмокшие ладошки в карманы футболки. — Но Богдан с ним легко разобрался.

— А я бы еще во дворе лавки посмотрел, — предлагает увлекшийся интересным делом мальчишка.

— Во дворе дождь, а у нас обед, — зарубаю «грандиозные планы» на корню. — Не зря же Надя и Амина так старательно изучали поварское дело.

Будем пробовать результат их труда.

— Позволите присоединиться? Мне тоже очень интересно, — хитрый Давид спрашивает вроде как у всех, но при этом ловит именно мою реакцию.

— Конечно, — киваю.

А куда деваться, если две мелкие красотки уже во всю делятся с ним собственными подвигами, обступая с обеих сторон.

— Кстати, это вам на десерт, — Цикал демонстрирует контейнеры с мороженым, которые я сразу не заметила. — Взял разные вкусы. Отнесете в холодильник, чтобы не растаяло?

Протягивает детям коробки и с улыбкой провожает их взглядом.

Все трое мгновенно переключаются на новое задание и сбегают, оставляя нас вдвоем.

— Решил купить по пути из офиса, — поясняет мужчина и протягивает мне еще одну коробочку. На этот раз с капкейками. — А это тебе к кофе. Помню, что ты — сладкоежка.

И вот это его «помню» …

И вкрадчивый голос…

И взгляд пронзительный…

И тепло, ощущаемое от нахождения рядом…

И энергетика, заставляющая моё тело дрожать…

И древесно-цитрусовый аромат, который является его неотъемлемой частью…

Вкупе — сногсшибательный коктейль, грозящий разбить моё сердце вдребезги помимо воли.

Да, рядом с Давидом я вновь начинаю терять себя.

— Ты не думаешь, что это лишнее? — не выдерживаю и киваю на упаковку пирожных, подразумевая в вопросе не еду, а его поведение.

— Что именно?

Умеет Цикал отвечать вопросом на вопрос, хотя отлично понимает, о чем я.

Ясно. Хочет, чтобы озвучила в слух."

"— Знаки внимания. Только не говори, что я придумываю лишнее. Но цветы, сладости… Это не подарки для дочери… Меня не нужно задабривать, Давид. Я помню, что обещала тебе поговорить с Аминой, и сделаю это.

Расскажу ей правду об отце. Не отступлю, — выпаливаю, чувствуя, что меня немного заносит от эмоций.

— Спасибо, Юля. Только это я делаю не ради дочери.

— А ради кого? — требую прямого ответа.

Хочет говорить открыто? Отлично. Пусть озвучивает всё до конца.

— Ради тебя… и себя.

— Не понимаю, — отшагиваю назад, стараясь увеличить между нами расстояние.

Оказывается, я не готова слышать от него такие признания.

— Понимаешь, Юля. Понимаешь. Просто пока боишься это принять.