Словно тактильный контакт им жизненно необходим.

Это выглядит так мило, что никаких сомнений не возникает — передо мной влюбленная парочка.

Подпираю подбородок ладонью и некоторое время наблюдаю за ними. Поглощаю их эмоции счастья, радости, нежности. И ловлю себя на мысли, что тоже улыбаюсь. И еще на том, что время от времени касаюсь «опустевшего» безымянного пальца. Без кольца, к которому, оказывается, я так и не успела привыкнуть, рука кажется легкой и… правильной.

Нет тяжести на кисти, нет тяжести на сердце.

Я все сделала правильно.

И пусть Влад изначально взбрыкнул и очень резко отреагировал, напугав меня повышенным тоном и сверкнувшим в глазах гневом, но потом взял себя в руки и принял мое объяснение.

К счастью, мы расстались друзьями. И это главное.

Мечтай-мечтай, Котова. Друзьями… Ну, конечно… Глупости совершеннейшие… «Бескорыстные» отношения между мужчиной и женщиной не существуют. Это фантастика!

Фыркает моя внутренняя язва, видящая подвох в каждом действии.

И не успеваю я обдумать все доводы «за» и «против», как мои глаза накрывают две маленькие, но очень знакомые ладошки.

— Угадай, кто? — раздается на ухо звонкий голосок Амины.

— Не знаю — не знаю, — подыгрываю своей обожаемой малышке, радуясь, что она без меня не скучала, а отлично провела время, судя по прекрасному настроению, — но кажется… это очень красивая и послушная девочка, которая обожает мороженое!

— Правильно! Правильно! Правильно! — кудряшка убирает руки и, как мячик, начинает скакать вокруг столика.

— Родная, я сказала: послушная девочка. А они не прыгают там, где другие едят. Это некультурно, — подмигиваю непоседе и подманиваю ее пальцем. — Иди-ка лучше посмотри меню и выбери, какое мороженое на тебя смотрит.

— Ой, а что же делать? — выдает хитрюшка спустя минут пять. — На меня и это желтое с ягодками и орешками смотрит, и это белое с шоколадом. Как же быть?

Вот уж дилемма, а скорее, очередная провокация и проверка.

Прячу улыбку и перевожу взгляд с дочери на Давида, внимательно наблюдающего за нами с того момента, как вышел из кинозала и сел за стол:

— Даже не знаю… А ты что посоветуешь?

Цикал некоторое время странно рассматривает меня с притаившейся в карих глазах непонятной эмоцией, а затем словно отмирает и переключается на Амину:

— Я придумал, — ласково улыбается он ей, а у меня сердце колет.

Невозможно не заметить, с какой любовью он это делает. — Ты себе берешь одно, а я себе — другое. А потом поменяемся. Как тебе такая идея?

— Замечательная, — одобряет дочка. И тут же, хитро прищурившись, интересуется. — А можно после мороженого я еще раз на паровозике прокачусь?

Вот как?

Интересно. Моя девочка впервые спрашивает разрешения не у меня, а у отца, пусть и не знает, что это он.