Я же не поверил первым результатам. И в день, когда ты прилетела в Стамбул, чтобы сделать мне сюрприз и официально познакомиться с семьей, получил результаты уже из второй клиники.

— И они тоже сказали о твоем бесплодии?

— Точно так. У Дамира Цикала оказались слишком длинные руки и хорошие связи.

— Но это же преступление, Давид. Здравоохранение должно помогать людям, а не вредить им, — а вот и честная, и справедливая Юля проявила себя.

В этом Котова не изменилась. Всегда старалась жить по совести и ненавидела, когда других несправедливо ущемляют и обижают.

— О, поверь, обе клиники уже закрыты, а их деятельность очень скрупулезно и въедливо изучают спецслужбы. Вряд ли у них даже со связями моего отца или еще кого-то могущественного получится отмыться от большого скандала, который я им организовал.

— Мстишь?

— Ищу справедливость.

Жду, что Юля по доброте душевной заступится и попросит забыть о прошлом и отступить, но она на этот раз удивляет:

— Вот и правильно! Молодец! Не хочу, чтобы эти бесчеловечные существа еще чью-то жизнь сломали.

— Не сломают, — даю обещание, которое выполню. — Больше не смогут.

— А знаешь, странно получается, — начинает рассуждать Котова, а я поднимаю взгляд и вновь любуюсь ее силуэтом в окне. Красивая, даже вот такая немного по-детски милая любительница подоконников, — как они узнали, что я беременна? Или это было совпадением?

— Правильный вопрос, — хвалю за догадливость. — Тебя в клинике видела подруга Карины, одна из твоих бывших клиенток. Ты с обменной картой в руках шла, счастливая. Дамочке хватило ума сопоставить одно и другое и сделать выводы. Позвонить и сообщить моей сестре шокирующую новость — являлось делом пары минут.

— Да, верно. Я посещала клинику в начале недели, а к тебе полетела только в субботу, когда освободилась в салоне.

— А почему сразу не сказала о ребенке? — спрашиваю не чтобы уколоть, а просто ради интереса.

Поражает другое: как порой обстоятельства играют не в твою пользу и всё складывается один к одному, чтобы испортить идеальный порядок течения жизни.

Сегодня ты счастлив и готов покорять горы, а завтра весь мир ополчается против тебя, и ты близок к тому, чтобы опустить руки.

— Хотела сюрприз сделать, — спустя паузу произносит Котова, наверное, тоже вспоминает те дни. — Даже пинетки купила. Одни розовые, другие зеленые. Срок же был совсем маленький, и я не знала, кого мы… я жду.

Понимаю, что оговорка у нее выходит случайно.

Но по сердцу бьет отменно. Сволочью себя вновь чувствую. Предателем и подлецом, отвернувшимся от девушки, которая решила подарить главное сокровище.

— Давид, неужели они меня так сильно ненавидели? — спрашивает Юля, отвлекая от самобичевания. — Что я им сделала?

— А ничего, — ухмыляюсь невесело.