А еще энергией, светом, силой и уверенностью, что теперь все будет хорошо.

Размеренно потираю предплечья и медленно глубоко вдыхаю, и выдыхаю. Силой мысли стараюсь прогнать предательские мурашки и успокоить зачастивший пульс.

И не замерзла ведь совсем. Просто на мужчину, однажды укравшего сердце, по-другому реагировать никак не получается. Паникерша, как есть.

А он, напротив, всегда спокоен, уверен в себе и идеален. Этакая шкатулка с сюрпризом: холодный и циничный с чужими; открытый и теплый с теми, кого ценит.

Со мной и Аминой он с первой встречи неизменно добр и общителен.

Теперь еще и наши проблемы решил взвалить на свои плечи. Пообещал, что решит все вопросы с Зубковым и обязательно расскажет о результатах, чтобы я себя зазря не накручивала.

Удивительное дело, мы так давно расстались и столь долго не общались, а по тому, как легко Цикал предугадывает мои шаги и состояние, близкое к панике, кажется, будто прекрасно знает меня всю жизнь.

— Привет, — произносит он негромко, заходя в гостиную, где я наматываю круги.

Считаю, что лучше уж двигаться, чем сидеть на диване и нервно грызть ногти, накручивая себя все больше и больше. Вот уж когда неуемная фантазия — несомненный минус.

— Привет, — меняю привычную траекторию движения и приближаюсь к мужчине.

Глазами ощупываю его лицо и фигуру, убеждаюсь, что он всё тот же и не изменился. С момента прощания в торговом центре прошло всего двое суток, а мне кажется, словно минул как минимум месяц.

— Давид, ты… я…

Начинаю фразу, и сама себя обрываю, не зная, что сказать первым.

И о чем спросить.

— Иди сюда.

Улыбается он на мою нерешительность. Кстати, совершенно необидно. И приглашающе раскрывает объятия.

Топчусь лишь мгновение, а после делаю шаг вперед. Уж если надумала доверить ему собственную безопасность и безопасность дочери, то и бояться быть ближе не стоит.

Хотя и вопрос боязни неоднозначный.

Я не боюсь Давида, как мужчину, не боюсь его прикосновений. Скорее опасаюсь собственной реакции. Рядом с ним я боюсь потерять себя.

— Это тебе, сам выбирал."

"Вручает мне небольшой букетик ромашек, перевязанных синей лентой с бантом (на нервах я его вначале даже не замечаю) и медленно прижимает к своей груди.

На секунду застываю, ощущая себя ледяной скульптурой, которую бережно стараются отогреть, но тут же проявляю самообладание, отключаю мысли, бешенной белкой скачущие в голове, и, беззвучно выдохнув, кладу голову на широкую грудь.

Как же хорошо.

Надежно.

И уютно в его объятиях.

Прикрываю глаза, прижимаю ромашки поближе к носу и вдыхаю их теплый травянистый запах.

— Тшш, просто расслабься и постарайся мне довериться. Я не дам в обиду ни тебя, ни нашу дочь, — произносит негромко Цикал, поглаживая спину. Поддаюсь и будто бы растворяюсь в бархатных нотках.