Не знал на него ответ, но в груди что-то щелкнуло, а моя извечная жалость ко всему живому топила меня с головой. Ему ведь всего восемнадцать, в Архангольдере ждут родители, учиться-то всего пять лет. А теперь что? Как они без него?

– Расходитесь, здесь не на что смотреть!

От громкого голоса лекаря вздрогнула, и словно очнулась. Внезапно стало холодно, как если бы выбежала в мороз в одной ночнушке и босиком.

– Идем, выпьешь чаю, – тихо, но с нажимом, проговорила подруга, мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ней.

Оставшееся до вечера время мы не выходили из моей комнаты. Принесли выклянченный у поварихи чайник, печенье, я закуталась в одеяло, все никак не удавалось согреться. Перед глазами то и дело возникало бледное безжизненное лицо Дона, и тот страх, что он испытал, словно чувствовала и я сама.

В голове как факт крутилась мысль о том, что я вообще-то именно боевой артефактор. Не тот, что из вулканического пепла лепит спирали для кухонных плит, а тот, что прилаживает камни к мечам, чтобы они никогда случайно не соскользнули всего лишь царапая грудь, а точно попадали в цель.

За одну минуту в голове пронесся целый вихрь мыслей. Помню, как я упрашивала Дамира дать мне шанс поступить в академию, ведь в нее брали магов только из благородных семей, уж точно не сирот. Даже потенциал моей магии, который равнялся девяноста трем единицам, не был решающим аргументов в споре между мной и ректором, а вот моя настойчивость сыграла свою роль. Меня взяли только в октябре, целый месяц я жила в поле, где предположительно находилась Академия, Дамир выходил несколько раз в неделю, чтобы отправить меня восвояси, но потом вышел и просто молчал. Попросил меня создать артефакт из подручных средств, и когда через час в его руки легла обычная палка, рассмеялся. Он смеялся громко и долго, а потом захрипел, спустя минуту его голос пропал. Голос вернулся только через неделю, а я уже училась, пребывая вне себя от счастья.

– Задумалась, извини, – глотнула уже остывший чай и взглянула на Лилит.

– Испугалась? Жалко его, но сам виноват…

– Ты бы могла убить человека?

– Что? – подруга уставилась на меня удивленно и неуверенно добавила: – Мы ведь для этого здесь и учимся, разве нет?

– Да, но… я вдруг поняла, что у меня никогда не хватит силы воли лишить кого-то жизни.

Замолчала, обдумывая свои слова.

– Думаю, что смогу, если придется, – Лилит пожала плечами и захрустела печенькой.

Солнце уже давно скрылось за вновь появившимися тучами, и сейчас в стекло барабанили крупные капли дождя, делая мое настроение еще более мрачным. В голове не укладывались события, произошедшие сегодня, но смерть того почти незнакомого паренька взбудоражила мое сознание сильнее, чем внезапное появление Инга Ранмаира.