Я эту библиотеку за множество лет изучил вдоль и поперек. Неужели считаешь, что, будь здесь информация, указывающая на местонахождение Майка, я бы не сообщил о том сыщикам? Ты по-прежнему ищешь друга, я ведь не ошибаюсь?

– Ищу. И совсем не считаю, что вы можете что-то скрывать или упустить из написанного в книгах. Но наткнуться хотя бы на зацепку, на крошечный намек, было бы уже счастьем.

– Понимаю. Только, знаешь, чувство вины – не самый лучший помощник и подсказчик. Не нужно так терзаться из-за случившегося. Ты ни в чем не виновата.

– Как же не виновата, когда друзья за мной сунулись в ловушку!

– На то они и друзья, чтобы быть рядом в трудную минуту.

Это было их решение. И, разумеется, Даля.

– Если бы я сразу пришла к вам, узнав о даре, заварушки, возможно, и не случилось бы.

– Возможно. Но даже если и так, ты не думала о том, что эти события помогли остановить преступника? Мне, как и тебе, больно думать о Майке и Эрае, но сколько потерь было бы, не прояви каждый из вас самостоятельность и отвагу?

– Наверное, вы правы. Но поиски Майка я не оставлю.

– И не нужно. Я лишь прошу убрать чувство вины, мешающее двигаться вперед.

И да, если будет тяжело, обязательно обращайся ко мне, я всегда готов поговорить и выслушать.

– Я постараюсь. Спасибо.

– Тогда не буду мешать? – Ректор встал и собрался уйти.

– Мэд Лоус, подождите! – остановила я его. – А можно вопрос?

– Конечно. – Ректор, кажется, с удовольствием вернулся на место. – Хоть сотню!

– Мэд Даль не единожды упоминал, что учился в этой академии. Не при вас?

– О нет! – рассмеялся ректор. – Я не настолько стар. Даль учился здесь при предыдущем ректоре.

– Вы меня не поняли, – смутилась я, ощущая жар на щеках.

 – Я имела в виду общую группу или, к примеру…

– И не настолько молод, – добавил мэд Лоус. – Мне повезло, я застал времена ректора Коннелла. Даль же учился позже, при Фанлике, назначенном главой после неожиданной кончины Коннелла.

– Да, сердце прихватило. С магами, представь себе, такое тоже бывает, не все умирают от старости. Если бы это случилось на глазах у преподавателей или лекаря, возможно – только возможно, – его спасли бы. Но когда ректора нашли в собственном кабинете, было уже поздно.

– Вы говорите с такой горечью… Мэд Лоус, вы были к нему сильно привязаны?

– Да, очень.

Золотой человек! Никогда не останавливался на достигнутом, всегда искал новые знания, до самой смерти развивал свой дар. – Лицо ректора разгладилось, в глазах появилась особая одухотворенность. Он словно засиял изнутри, говоря о наставнике. – А уж с какой любовью, заботой и вниманием он относился к студентам! Благодаря мэду Коннеллу я и сам выбрал путь преподавания.

– Вы сказали – Коннеллу? – зацепилась я, повторно услышав знакомую фамилию.