– У меня жена, дети, за престол воевал, а тут расстрел незнамо за что!

– Ты артиллерист? – справился офицер.

– Так точно, вашбродь, артиллерист, Квантунской крепостной артиллерии бомбардир-лабораторист.

– Это ещё что за должность? – удивился семёновец.

– В лаборатории, значит, снаряды снаряжаем порохом или пироксилином, – объяснил Блохин.

– Всё ты врёшь, – не поверил офицер и обернулся к унтеру: – Позови-ка кого-либо из господ офицеров-артиллеристов. Сейчас разберёмся, что это за птица.

Подошёл артиллерийский поручик, и семёновец поделился с ним своими сомнениями относительно Блохина. Поручик просмотрел документы Блохина.

– Кто у тебя был командиром артиллерии? – спросил он.

– А ротой кто командовал?

– Их благородие поручик Борейко.

– А какой он из себя?

– Здоровенный такой. Выше вас на голову, вашбродие. Водку пить был страсть здоров. Ведро выпьет и не пьянеет, – с уважением произнёс Блохин.

– Герой, значит, вроде тебя? – усмехнулся семёновец.

– Правильно. Я этого Борейку знаю, вместе в артиллерийском училище были. Детина ражий и выпивох здоровый. Любого на курсе мог перепить и никогда пьяный не был, – проговорил поручик.

– Так точно! – поддакнул Блохин. – Да изранило их в Артуре. На двух костылях ходят и больше стакана водки не кушают! Беда, да и только!

– Морду он тебе часто бил? – справился семёновец.

– Без дела не дрались! А за дело и обижаться нечего, – дипломатически ответил Блохин.

– Правильно, – одобрительно кивнул поручик.

– Врёт он или нет? – спросил семёновец артиллериста.

– По-моему, нет! – твердо заявил тот.

Офицер-семёновец взглянул на Блохина, махнул рукой:

– Пошёл ко всем чертям! Чтобы духу твоего здесь не было!

– Покорнейше благодарю, вашбродь! – гаркнул Блохин.

Теперь Блохин старался не попадаться на глаза солдатам и особенно офицерам, хотя сам был в солдатской шинели.

Блохин за эти дни узнал все ходы и выходы на Пресне, но только на Пресне. Поэтому он и обратился к женщине с вопросом, как пройти к Патриаршим прудам.

– Проваливай к своим карателям, там тебе покажут дорогу в палачи, – злобно бросали ему в ответ.

– Ишь ты, сирота заблудшая, – провожали его хмурыми взглядами. – Плачет по тебе, палачу, пуля дружинника!

Раза два над головой Блохина со свистом проносились пули, неизвестно кем и откуда выпущенные. Но стреляли, видимо, по нему. Приходилось держаться поближе к стенам домов и мест потемнее.

– Слава богу, живы-здоровы! – облегчённо вздохнула Ольга Семёновна, увидев его.

Закрыв дверь, она провела Блохина в комнату.

– Ну, герой, здорово! – радостно встретил его Борейко. – Иди, чёрт рыжий, поцелуемся! Я, брат, всё знаю, можешь молчать. Эх, Филя, если бы не моя нога, если б вернуть прежнее здоровье, я бы ещё показал себя.