К счастью, у них были паспорта на чужое имя, и жандармам так и не удалось установить их настоящих фамилий.

И вот теперь некая Лариса Игнатьевна Коссачёва отбывала в Керчи по приговору суда пятилетнее заключение в крепости за участие в подпольном собрании РСДРП.

Мысли её не раз возвращались к Вале. Недавно в разговоре с этой милой девушкой Коссачёва спросила о Волкове. И тут вдруг «жена» Гордеева зарделась как маков цвет и радостно улыбнулась:

– Как же! Знаю… Даже очень, очень хорошо знаю… Ведь это… мой жених!

И Блохин, и невеста Волкова, и, возможно, другие – те, кого ещё не знала Коссачёва, проникли в крепость по заданию партии, рисковали своей свободой, а может быть, и жизнью – ради неё, ради её друзей, как некогда рисковала и она сама.

Каких же мужественных людей сплотила партия!..

Так прошло около месяца. Коссачёва за это время заметно поправилась, стала ещё более подвижной, и Саблин всё настойчивее требовал у Фирсова её перевода на форт, где уже давно находились остальные узники.

В этих подземельях находились пороховые и снарядные погреба, провиантские склады, рассчитанные на весь гарнизон крепости.

Имелись и надземные казармы, но сейчас они использовались под склады и помещения для караульных частей.

Оборонительные сооружения состояли из нескольких батарей и капониров с обширными казематами.

С крепостью форт сообщался через специальный тоннель, сделанный в валах и прикрытый массивными железными воротами. Около ворот размещались караульное помещение и гауптвахта.

В самой отдаленной от ворот и караульного помещения части форта находилась артиллерийская лаборатория, окружённая высоким земляным валом.

Она занимала два смежных, соединённых между собою каземата, окна которых выходили в небольшой квадратный двор, отделённый от ближайших построек высоким валом. Вход снаружи в лабораторные казематы прикрывался двойной броневой дверью. Эти предосторожности были приняты на случай возможных взрывов.

Лаборатория уже длительное время пустовала, и именно здесь было решено поместить заключённых вместе с тюремной стражей. Окна зарешётили, сделали на зиму вторые рамы, казематы почистили, побелили, установили железные печки, после чего Саблин счёл, что помещение вполне подготовлено для содержания заключённых, хотя в действительности казематы плохо вентилировались, и в них всегда ощущалась сырость.

Поскольку Коссачёва временно содержалась при штабе крепости, в лаборатории поместили только мужчин, по двое в каземат.

В Керченскую крепость заключённые попали из разных городов, были осуждены на различные сроки и главное – принадлежали к различным партиям. Познакомились они только по пути в крепость и поэтому почти ничего не знали друг о друге.