Вот с ним-то, Пришепиным, и предстояло Борейко договариваться об устройстве на работу Блохина. Штабс-капитан мало знал техника, хотя тот часто приходил к нему советоваться по поводу переустройства лафетов для стрельбы под большими углами прицела.

В один из ближайших дней штабс-капитан заглянул в мастерскую под предлогом узнать – скоро ли будут готовы заказанные им шестерни для подъёмных механизмов одиннадцатидюймовых пушек.

– Не скоро! – заявил Прищепин. – Стрелять вы не будете до будущего года, потому что сейчас надо срочно закончить ремонт моторов к лодкам.

Комендант крепости хочет устроить пикник на море и приказал Суетнёву выполнить эту работу вне всякой очереди!

– Позвольте! Прошло больше месяца, как я заказал шестерни. А если внезапно начнётся война, как это было в Артуре? Из-за отсутствия этих шестерёнок батарея окажется небоеспособной, – возмутился Борейко.

– Что я могу сделать? – пожал плечами техник. – Тут ведь получается, что мастерские существуют не для обслуживания батарей, а для исполнения капризов генеральши Шредер! Чтобы выполнить ваш заказ, мне до зарезу нужен хороший токарь по металлу или фрезеровщик, а их среди солдат не найдёшь.

– В городе сейчас много безработных, – заметил Борейко.

– Безработные – по большей части политически неблагонадёжная мастеровщина! – ответил техник.

Прямо из мастерской Борейко направился в управление артиллерии. Адъютант не хотел пропускать его к Суетнёву.

– С этими вопросами вы должны обращаться к командиру батальона, а не к полковнику.

– Мне нужен только полковник! – упрямо настаивал на своём Борейко и вошёл к Суетнёву без доклада.

Извинившись за своё самовольное вторжение, он объяснил причины, заставившие его нарушить установленный порядок, затем подробно доложил о делах в мастерской. Полковник был возмущён задержкой выполнения столь ответственного заказа.

– Безобразие! Я сейчас же займусь этим делом! – хмуро сказал он и вызвал к себе заведующего хозяйством артиллерии.

Как было заранее условлено в Питере, Блохин направился в Керчь через Екатеринодар и Тамань. Здесь его встретил Гойда. Они вместе на рыбачьей шаланде добрались до Керчи в бурную грозовую ночь.

Над морем низко нависла чёрная пелена туч, опоясанная молниями. Огромные волны швыряли шаланду, как щепку, то вскидывая её кверху, то бросая в шипящие, полные пены водяные ямы.

При таком большом накате волн шаланда не смогла пришвартоваться к берегу, и Гойде пришлось долго уговаривать рыбаков добираться в маленькой лодочке.

– Это же лезть чёрту в зубы, – хмуро поглядывали рыбаки на ревущее во мраке море. – Ну, днём ещё куда ни шло, а то – темень, хоть глаз выколи.