Уже стемнело, и, когда я открыла дверь, то услышала шум океана. Внутри я включила свет и избавилась от пальто и ботинок, после чего оставила сумочку на стойке и взяла телефон. Прежде чем подняться наверх, я проверила все замки. Задняя дверь заставила меня замереть ненадолго. Неужели прошло всего несколько дней с той ночи, когда я вбежала сюда, ожидая, что Николай набросится на меня, как кровожадный демон из Ада? Так и было. Слова Ренато подействовали на меня. Хотя он был прав. Я должна быть осторожна. Николай снова и снова говорил мне, что он не тот человек, которого я знала. Учитывая, насколько опасным был Николай из моих воспоминаний, это была отрезвляющая мысль.

Я направилась наверх. Пока шла по коридору, я слышала, как гуляла дверь в комнату Лео. Обычно я закрывала все двери в доме, так как малейший сквозняк заставлял их хлопать.

Я подошла, чтобы закрыть ее, и поняла, что внутри горит свет. Тогда я медленно толкнула дверь, и мое сердце едва не выпрыгнуло из груди.

Прикроватный светильник был включен и отбрасывал тени на стены.

Николай сидел в кресле-качалке рядом с кроватью, держа в руках одну из игрушек Лео. Это был волк.

Он пригвоздил меня к месту своими серебристыми глазами, когда я вошла в комнату.

— Хочешь что-то рассказать мне, королева бала?

Николай сидел совершенно неподвижно. Одна татуированная рука гладила игрушку по голове. Это было обманчиво успокаивающее движение. Я чувствовала его угрозу и настороженность с другого конца комнаты.

В то время как часть меня, та, что всю жизнь боялась отца, сжалась от страха, другая часть – та, которая влюбилась в этого ужасного, сложного мужчину, почувствовала облегчение. С ложью было покончено. Кости брошены и дальше будь что будет. Я больше не могла это контролировать.

— Заходи, поговорим. – Его слова были тихой командой.

Когда я вошла в комнату, мне показалось, что я падаю с огромной высоты. Его глаза были прикованы к моим, и я не могла оторвать от них взгляда.

— Ну, рассказывай, – сказал он через мгновение, пока я тупо смотрела на него. — Это не ребенок Анджело и Кьяры в больнице, – сказал он. Его подсказка развязала мне язык.

— Когда? Когда ты затыкал мне рот, запирал в гробу, или охотился на меня в лесу?

От моего вызывающего тона одна бровь Николая насмешливо приподнялась.

От его мягкого цоканья языком я залилась краской.

— Я боялась своего отца.

Николай вздохнул.

— Что в этом нового?

Горький смех покинул меня.

— Не так. Я никогда не боялась Антонио так сильно.

Я повернулась и потянулась за фоторамкой на комоде. Их было немного. Оформление фотографий в рамки было еще одним из тех домашних дел, до которых у меня никогда не доходили руки.

Я крепко сжала фоторамку в руках и сократила расстояние между нами.