Добрый Отец использовал свое положение в церкви, чтобы открыть небольшую компанию по производству непристойных видеофильмов, используя неоплачиваемые таланты накачанных наркотиками детей, которые приходили в воскресную школу. Кроме того, он задолжал Братве крупную сумму по игорным долгам. Мне было велено выбить из него деньги, но вместо этого я отрезал ему все пальцы на руках и ногах, а затем и язык, после чего отправил его в ад. Виктор был недоволен.

— Это ты жестокий. Что ты собираешься со мной делать? – Ее голос все еще звучал твердо.

— Все, что захочу.

Тебе придется смириться с этим, если ты сейчас же не выйдешь из машины и не отправишься в участок.

Она моргнула, и из ее и без того мокрых темных глаз вытекла слеза.

— Ты так уверен, что я этого не сделаю. Почему?

Она с трудом сглотнула. Мне стало любопытно, не болит ли у нее горло.

— Потому что я знаю тебя. Несмотря на долгую разлуку, я все еще понимаю, как работает твой мозг.

Именно по этой причине было трудно смириться с ее фальшивой смертью и упорным молчанием. Слишком не похоже на Софию. Это была лишь половина картины, а остальное она мне не рассказывала.

— Тебе не приходило в голову, что, возможно, ты меня больше не знаешь? Прошли годы.

— Годы, десятилетия, целые жизни… когда дело касается нас, это ничего не значит. Время несущественно. Я всегда буду знать тебя.

Она смахнула случайную слезу – единственный признак того, что это ранило ее не меньше, чем меня.

— Ты ошибаешься, – просто сказала она, открыла дверцу и вышла из машины.

Я смотрел, как она переходит улицу и идет прямо в полицейский участок.

Я уставилась на лучи раннего утреннего солнца, играющие на потолке комнаты мотеля, в котором остановилась прошлой ночью.

Вчера отношения между мной и Николаем угрожали выйти из-под контроля. Так что я сделала единственное, что пришло мне в голову. Бросила ему вызов. Я отправилась в участок и навестила там друга, который работал в архиве. После бесконечной светской беседы я вышла через запасной выход и на такси добралась до дома Кьяры и Анджело, но потом передумала и поехала в мотель.

Всю ночь я спорила с собой, стоит ли рассказывать им о том, что происходит.

В конце концов, я не стала так рисковать. Николай был непредсказуем и опасен. Я не могла подвергнуть их опасности из-за себя. Мне казалось, что я схожу с ума. Он хотел знать правду. Он думал, что готов к ней. Никто из нас не был готов. Его слова, сказанные прошлым вечером, прокручивались в моей голове бесконечным циклом.

Я встала, чувствуя себя измотанной, выписалась из отеля и отправилась в школу во вчерашней одежде.

Занятия, казалось, длились бесконечно. Я была нервной.